Али-Баба и его Гарем

Глава 8. Мисс ГАРЕМ

Цитата дня:

«Чтобы сделать комедию, мне нужны лишь парк, полицейский и красивая девушка».

Чарльз Спенсер Чаплин (1889–1977) — английский киноактёр

Альберт

Кто бы мог подумать, что, спустя почти три месяца знакомства, Катя станет для меня кем-то очень необходимым? Сначала она мне нравилась своими личностными качествами журналиста: твёрдостью характера, принципиальностью, вместе с тем справедливостью, а позже я раскрыл в ней другие, человеческие: необыкновенную доброту, даже жертвенность.

Когда заболел, мог бы позвонить родственникам и попросить помощи у них или даже лечь в больницу, но не стал этого делать, ибо нестерпимо хотелось провести праздник и свой день рождения с ней – новой соседкой, только вдвоем. Как-то незаметно стал ощущать без её постоянного присутствия пустоту и невероятную тревогу. Нет, то, что я к ней ощущаю, не любовь, просто возле Катюши, так я её про себя стал называть, тепло, светло и весело.

«Что же она чувствует ко мне?», – не на шутку задумался, когда в день моего рождения она удивила своими сюрпризами. На то они и сюрпризы, чтобы удивлять. Утром я увидел по всей квартире развешанные гирлянды-баннеры: «Шеф всегда прав, а подчинённым свойственно ошибаться», «В кабинет шефа нужно входить со своими идеями, а выходить с его мыслями», «Самый лучший шеф наш!», «С Днём рождения!», а на кухонном столе – торт с тридцатью пятью свечами и небольшую коробку красного цвета.

– Не хватает шампанского, – высказался я.

– Вы на антибиотиках, позвольте напомнить. Никакого спиртного, – возмущённым голосом произнесла Катя.

– Нельзя, да? Ну и не надо. А это что? Обручальное кольцо? – Я указал взглядом на небольшую коробку в яркой обёрточной бумаге.

– Ваш подарок. Получайте. – И торжественно вручила паркер, лежащий в футляре, а затем прочла стихотворение: –

Умный шеф и справедливый,
С днем рождения, герой!
Знают в творческом отделе:
Вы – начальник мировой!

Без причин не унывайте,
Не тускнел чтоб ясный взор,
Нас пореже вызывайте
На пушистый свой ковёр.

Я довольно сощурился: наконец-то Катюша обратила внимание на своего руководителя. В кои-то веки! Все коллеги из творческого отдела многократно пытались всячески засвидетельствовать своё почтение, а она – впервые.

– Катя, спасибо огромное за спасение от болезни, за внимание, за все эти подарки и душу греющие строки. – Я провёл рукой, показывая на «транспаранты», презенты.

– Не стоит благодарностей, уверена, каждый из коллег поступил бы так же.

– Да? Что ж, я рад. Однако вы не заметили, что у нас в коллективе происходят странные вещи? – Я подозрительно сощурил правый глаз и снова не менее подозрительно повторил: – Очень странные вещи происходят в нашем коллективе.

Матвей вдруг бросила на меня виноватый, даже затравленный взгляд.

– Всё так видно, да?

– Да.

– А что видно, если не секрет?

«Как натурально удивилась. Ну и артистка», – подумал я и, подыгрывая сотруднице, произнес:

– Вы ещё спрашиваете? Да всё это напрямую касается нас с вами. Все коллеги просто уверены, что я за вами ухаживаю.

– О как! – восхитилась Матвей и бодро продолжила: – А вы на самом деле ухаживаете?

– Ни за кем я не ухаживаю, не бегаю, не ухлёстываю. Конечно, вы приятная девушка, даже симпатичная, но у меня и в мыслях не было за вами волочиться.

Матвей тут же разулыбалась и так бодренько произнесла:

– Я вас правильно поняла: если услышу подобные сплетни, то буду знать, что вы к этому не причастны и более того ко мне равнодушны.

– Абсолютно.

– Уф-ф, – вздохнула она радостно: – Если бы вы знали, какой груз сейчас свалился с моих плеч. Умеете успокаивать. – Матвей взяла меня за руку и с энтузиазмом потрясла её. А вот это делать не нужно. И так сдерживаю себя изо всех сил, чтобы не накинуться на неё. Нет, надо быстро вспомнить, что я ещё болен. Ах, эти выразительные серые глаза, пухлые, сочные губы, красивая возбуждающая грудь, пропорционально сложенное, манящее тело! Катя-Катя, что же ты со мной делаешь? – Спасибо, дорогой Альберт Александрович. От всей души спасибо. А то что же это были бы за отношения? Не любовь, а бесконечная дуэль. Словесная. Ой, у вас снова температура. Идите вы… лечитесь.

Пф-ф, вот тебе и разведка боем, не удалась, придётся ненадолго отступить. Однако мысль о возможных отношениях у неё должна зародиться. Ну берегись, Катюша, скоро моё основное наступление.

Катя

Не пойму: что происходит с Бабаевским? То притянет к себе, то оттолкнёт. Может, действительно закидывает удочку, чтобы решить уравнение с неизвестным? Неизвестное: как я к нему отношусь? Не уверен во мне и в себе? Тогда зачем топтаться на месте? В любом случае надо действовать. Поэтому прыг на лошадь, дорогой Альберт Александрович – и вперёд подвиги совершать. Савраска вас уже заждалась.

Однако мне думается, он сейчас совершенно не способен на чувства: так мало времени прошло после развода, поэтому пока играет. Раз так, и я поиграю, в конце концов, все уже в этом процессе, даже Клава, которой от подруги-риелтора с первого дня известно, что я проживаю в одной квартире с шефом. Хорошо, что пока молчит и не сдаёт меня коллегам. Явилась в его день рождения вся красивая, яркая, расфуфыренная; портрет Али-Бабе подарила, созданный в духе авангардизма. Позировал, наверное, ей часами. Художница от слова худо, так и я могу намалевать: половина изображённого лица Бабаевского красная, половина зелёная с пересечёнными синими ломаными линями.

Запёрлись вдвоём в его комнате, смеялись, тихо разговаривали. Я и подслушивать не стала – ушла из дома. Зачем мешать двум влюблённым? Пусть наслаждаются обществом друг друга. «Позвонить что ли Романову?» – пришла счастливая мысль. «Ой, только не это, – возмутилась другая, несчастная. – Привяжется – второй раз не отлепимся». Когда через час вернулась, Григорян уже не было. В прихожей меня встретил довольный Бабаевский: