Алина ( Абаддон)

Пролог.

– Ми­лая, что ты мол­чишь? Не­у­же­ли, те­бе да­же, не­че­го ска­зать. Все­го па­ру се­кунд ты бы­ла пол­на ре­ши­мо­сти. А сей­час по­те­ря­лась. Ну да­вай по­вто­ри, что я не­спо­со­бен упечь те­бя в пси­хи­ат­ри­че­скую кли­ни­ку.

Не­под­виж­но си­жу на зад­нем си­де­нии вне­до­рож­ни­ка. Страх и тре­во­га по­се­ли­лись в мо­ей бес­по­кой­ной ду­ше. На­сто­ро­жен­но и на­пряжённо об­во­жу взгля­дом Яро­сла­ва. Те­ло не­про­из­воль­но съёживает­ся, ин­стинк­тив­но пы­та­юсь скрыть­ся, при этом про­дол­жая смот­реть на му­жа. Бо­юсь упус­тить его из ви­да. Мои бро­ви при­под­ни­ма­ют­ся, и я сво­жу их к пе­ре­но­си­це, ши­ро­ко рас­кры­ваю гла­за и, со­брав­шись с си­ла­ми, молв­лю, – что ты со­би­ра­ешь­ся де­лать? - Яро­слав,- оне­мев­ши­ми гу­ба­ми шеп­чу,- по­жа­луй­ста, что ты тво­ришь? Оду­май­ся, это бе­зу­мие. Без­ус­пеш­но взы­ваю к здра­во­му смыс­лу му­жа. Хо­тя по­ни­маю, что вряд ли спо­соб­ная за­ста­вить Яро­сла­ва мыс­лить аде­к­ват­но. Им слиш­ком силь­но обуя­ла ярость. И ви­нов­ни­цей та­ко­го со­стоя­ния яв­ля­юсь я.
- За­ткнись,- ры­чит он. –Ты са­ма сде­ла­ла свой вы­бор, те­перь ску­лишь.
От­ки­ды­ва­юсь на стен­ку си­де­ния и про­из­но­шу, как мож­но, бо­лее хо­лод­ным то­ном, без на­мёка на страх,- что ты от ме­ня хо­чешь? – Го­во­ри! Сло­мал ме­ня мо­раль­но. Всё, сда­лась! Да­вай, ос­та­но­ви ма­ши­ну и трах­ни ме­ня у обо­чи­ны или пря­мо здесь. Вы­со­ко­мер­но взгля­ну­ла и по­шло про­шеп­та­ла, – я толь­ко для это­го и го­жусь, - ехид­но про­дол­жи­ла про­во­ци­ро­вать му­жа.

– Прав­да, па­поч­ка,- взгляд на­прав­лен на зер­ка­ло, в ко­то­ром от­ра­жа­ет­ся за­ту­ма­нен­ный взгляд му­жа.

Визг тор­мо­зов, рез­кий вы­пад.

Моё те­ло по­кач­ну­лось, бы­ст­ро це­п­ля­юсь за крес­ло ру­ка­ми.

– Вы­хо­ди из ма­ши­ны, – ко­ман­ду­ет муж. – Да­вай, дет­ка, до­ка­жи, что хоть для сек­са го­дишь­ся.

Ме­ня ох­ва­ти­ла не­на­висть и пре­зре­ние к че­ло­ве­ку, ко­то­ро­го я лю­би­ла или ду­ма­ла, что люб­лю, ко­то­ро­му по­да­ри­ла дочь. Спра­вив­шись с эмо­ция­ми, про­из­но­шу, – Яро­слав, про­шу. От­ве­зи ме­ня до­мой. Обе­щаю! Бу­ду де­лать всё, что ты ска­жешь. Доб­ро­воль­но от­дам­ся те­бе по сво­ей во­ле, но толь­ко до­ма, - взмо­ли­лась я.

– По­жа­луй­ста! Не на­до здесь.

Я ощу­щаю се­бя до­рож­ной шлю­хой – вос­клик­ну­ла я.

Яро­слав злоб­но смеётся, – и я дол­жен те­бе ве­рить. – Лад­но, кук­ла, са­дись вперёд, хо­чу ви­деть те­бя. Да, пе­ре­стань дро­жать, слов­но оси­но­вый лист. Не тро­ну я те­бя. А ты мо­ло­дец. От­лич­но спро­во­ци­ро­ва­ла ме­ня.

Бы­ст­ро вы­ска­ки­ваю из ма­ши­ны на ули­цу, вот она же­лан­ная сво­бо­да. – Нет! – вос­кли­цаю я и от­бра­сы­ваю мысль о по­бе­ге.

Ночь. Не­из­вест­ное та­ин­ст­вен­ное ме­сто.

– Это бе­зу­мие. Ку­да-то бе­жать? – про­бе­га­ет шаль­ная мысль.
Об­хо­жу ма­ши­ну и са­жусь спе­ре­ди. – На­до ему по­ды­грать, изо­бра­зить по­кор­ность и сми­ре­ние. Я уже не­удач­но по­пы­та­лась вес­ти се­бя бо­лее аг­рес­сив­но. И к че­му, этот акт вра­ж­деб­но­сти при­вёл? Про­ва­ли­лась с трес­ком.

– По­це­луй, ма­лыш­ка. Я хо­чу твой сла­до­ст­ный по­це­луй, – шеп­чет муж мне на ухо, об­жи­гая моё ли­цо го­ря­чим ды­ха­ни­ем, об­во­ла­ки­вая при­ят­ным за­па­хом.

Иг­ра на­ча­лась. Вер­нее, про­дол­жа­ет­ся. Толь­ко те­перь я рез­ко ме­няю стра­те­гию. Под­чи­ня­юсь и на­чи­наю це­ло­вать его гу­бы. Муж­чи­на ос­таётся без­у­ча­ст­ным, сла­бо реа­ги­ру­ет на мои при­кос­но­ве­ния. От­стра­ня­юсь и ода­ри­ваю му­жа не­до­воль­ным во­про­си­тель­ным взгля­дом. – Всё! Мо­жем ехать, – на­ив­но пред­по­ла­гаю я.

– Это не по­це­луй, а дет­ская ша­лость, – воз­му­ща­ет­ся Яр, лов­ко хва­та­ет ме­ня за во­ло­сы, при­тя­ги­ва­ет к се­бе и на­чи­на­ет яро­ст­но це­ло­вать гу­бы. Бес­по­щад­но втор­га­ет­ся в ме­ня язы­ком.

– Нет, это не по­це­луй, Яро­слав, это клей­мо. Мет­ка. Ты не уме­ешь лю­бить, ты толь­ко уме­ешь гу­бить лю­бовь, ис­поль­зуя сло­во лю­бовь, для при­кры­тия.

Яро­слав от­стра­ня­ет­ся от ме­ня и, гля­дя мне в гла­за, про­из­но­сит, – де­воч­ка моя, я не ан­гел, и ты это зна­ешь. – Я мно­го че­го со­вер­шил пло­хо­го, в том чис­ле и по от­но­ше­нию к те­бе. Но ты моя жизнь, ты моя и си­ла, и сла­бость, од­но­вре­мен­но.

– Яро­слав, – вос­ста­но­вив ды­ха­ние, про­из­но­шу я.– Ты, ну ты, – не мо­гу пра­виль­но по­доб­рать сло­ва, сфор­му­ли­ро­вать во­прос.

– Ты бы сдал ме­ня в пси­хуш­ку? Вни­ма­тель­но всмат­ри­ва­юсь в его гла­за, ища хоть кру­пин­ку на­де­ж­ды, что он ска­жет нет.

– Ко­неч­но, – аб­со­лют­но серь­ёзно за­яв­ля­ет Яро­слав. – А как ина­че ты смо­жешь по­зна­ко­мить­ся со столь из­вест­ны­ми лич­но­стя­ми. За­меть, не­ко­то­рые из них, умер­ли не­сколь­ко ты­сяч лет на­зад. Ка­кой ни будь, Ту­тан­ха­мон, – и гром­кий звон­кий смех, вне­зап­но раз­даётся в са­ло­не ав­то­мо­би­ля.

– Са­дист! Но на­до при­знать­ся, что ты са­дист с пре­вос­ход­ным чув­ст­вом юмо­ра. Об­легчённо вы­ды­хаю, осоз­на­ние, то­го, что муж­чи­на не от­пра­вит ме­ня в кли­ни­ку, да­рят на­де­ж­ду, что воз­мож­но мы смо­жем уре­гу­ли­ро­вать на­ши с ним раз­но­гла­сия. Ко­неч­но, я не на­столь­ко на­ив­ная, что­бы на­де­ет­ся на на­ше при­ми­ре­ние и про­ще­ние друг дру­га, но хо­тя бы, воз­мож­но, мы сможем стать бо­лее спо­кой­ны­ми по от­но­ше­нию друг к дру­гу.