Алина

Глава 1. Собеседование

Август в этом году в Красноярске выдался сумасшедшим. Не в том смысле, что было жарко или душно, а в смысле времени. Оно летело с какой то бешеной скоростью, оставляя после себя только пыль на подоконнике и ощущение, что ты опоздала на поезд. Алина смотрела в окно своей съемной однушки на окраине, на проплывающие внизу по Енисею баржи, и чувствовала, как внутри разрастается тот самый противный холодок, который она научилась путать с голодом. Но это был не голод. Это было предчувствие.

Двадцать три года. Для Сибири, для её родного села за Енисеем, где каждая женщина к этому возрасту уже либо мать, либо горькая пьяница, она была существом с другой планеты. Высокая, под сто семьдесят пять сантиметров, с гривой черных, как смоль, волос, которые она сегодня стянула в тугой узел на затылке, открывая шею. Длинную, тонкую шею, на которой билась жилка. Она знала себе цену. Зеркало в прихожей, старое, в потемневшей амальгаме, каждое утро напоминало ей об этом. Тонкая талия, которую мог бы обхватить мужчина, крутой изгиб бедер, длинные ноги. В селе такие формы называли «кровь с молоком», но там же и говорили: «С такой красотой только в город, в город и уезжать, здесь пропадешь». Пропадать она не собиралась.

Полгода в мелкой конторке «ЮристПрофи» на улице Весны, где главным достижением было вовремя подать иск на соседа, залившего квартиру, и получить за это десять тысяч с учетом налогов, окончательно убедили её: это не жизнь. Это прозябание. Диплом Сибирского федерального университета, красный, между прочим, с фотографией, где она выглядит как сошедшая с обложки модель, пылился в ящике стола, прикрытый пачками дешевых макарон.

Идея родилась спонтанно. В тот день, когда директор фирмы, пузатый мужичонка с сальными глазками, положил ей руку чуть выше колена, делая вид, что поправляет провод от ноутбука. Она тогда резко дернулась, чуть не опрокинув на него кружку с обжигающим чаем. Он осклабился, убрал руку, но в глазах его читалось: «Куда ты денешься, милочка?»

Вот тогда, вечером, лежа на скрипучем диване и глядя в потолок, где отслаивалась побелка, она и решила. Она сядет и разошлет резюме во все конторы, в которые только можно. В Москву. В Питер. В крупные международные компании. Она составила список из пятидесяти крупнейших юридических фирм России. Потратила на это три ночи, перерывая сайты, правя сопроводительные письма под каждую конкретную компанию, вылизывая каждую запятую. Она не врала. Она просто искусно подчеркивала то, что им могло понравиться: стажерские проекты в университете, знание языков, невероятную стрессоустойчивость.

В резюме она указала, что владеет китайским и португальским. Китайский она учила два года на факультативе в университете, думала, пригодится для работы с восточными партнерами. До свободного владения было далеко, но читать документы со словарем и поддерживать простой разговор она могла. Португальский был её тайной страстью. Она влюбилась в бразильские сериалы еще в школе и выучила язык сама, по песням и фильмам, до уровня, когда могла смотреть без субтитров и понимать почти всё. В резюме она слегка преувеличила, написав «свободно владею», но кто в Сибири проверял португальский? Никто. Это был её козырь, её маленькая хитрость, её пропуск в мир больших возможностей.

И вот оно пришло. Письмо, от которого у неё перехватило дыхание. Крупная международная юридическая компания. Санкт Петербург. Невский проспект. Собеседование.

Она прочитала письмо раз, другой, третий. В горле пересохло. Они звали её. Не просто отписались стандартным отказом, а именно звали на собеседование. Девушка из сибирского села, выпускница СФУ, юрисконсульт с полугодовым стажем в «Рогах и копытах» получает шанс попасть в элиту.

Ответ она напечатала дрожащими пальцами, соглашаясь, и предложила провести собеседование по скайпу, чтобы сэкономить их время и её деньги.

Ответ пришел через час. Сухой, вежливый, но непреклонный. «Уважаемая Алина, в нашей компании не практикуют дистанционных собеседований. Личное знакомство с кандидатом является обязательным условием рассмотрения резюме. Мы будем ждать Вас в нашем офисе 25 августа в 11:00».

Вот так. Или пан, или пропал. Она просидела полночи, тупо глядя в стену. В голове крутились цифры. Билеты. Гостиница. Еда. Платье. Туфли. На что? Получив расчёт в конторке, она могла наскрести тысяч сорок, от силы. Это на всё. И если её не возьмут, она останется в Питере без денег, без работы, без ничего.

Утром она пошла к директору. Тому самому, с сальными глазками. Зашла, села напротив, глядя ему прямо в зрачки. Без вызова, но твердо.

«Иван Петрович, я увольняюсь».

Он поперхнулся чаем. «Это почему же? Мы тут, можно сказать, коллектив, планы строили...»

- У меня личные обстоятельства, переезд, отрезала она, не вдаваясь в подробности.

- Так отрабатывать две недели надо, Алина. По закону.

- Я напишу заявление своим ходом, без отработки. Рассчитайте меня сегодня».

Он смотрел на неё, на её прямую спину, на то, как идеально сидит на ней простая белая блузка, как переливаются на солнце её черные волосы. В его взгляде боролись похоть и злость. Злость победила.

- Ну что ж, Алина... Значит, решили. Расчет получите в кассе. Но с такими амбициями... смотрите, не упадите лицом в грязь. Там, в столицах, таких как вы, знаете, сколько? Каждая вторая. И ноги длиннее, и мордашки краше.

Алина поднялась. Внутри всё кипело, но она лишь улыбнулась той самой улыбкой, которой её научила жизнь: холодной и неприступной.