Алина добыча титула.

Глава 4.

Глава 4

Серый рассвет медленно расправлялся над городом, разгоняя последние полосы тумана. Капли росы сверкали на крышах, и звон церковных колоколов разливался по узким улочкам. В этом времени утро пахло хлебом — свежим, только что вынутым из печи. Алина стояла у окна своего городского дома и смотрела вниз: телеги скрипели по булыжной мостовой, мальчишки носились с кувшинами, торговки везли корзины с зеленью. Всё шумело, жило, кипело, и в этом шуме ей предстояло занять своё место.

Дом на центральной улице, доставшийся от отца, выглядел совсем иначе, чем в её воспоминаниях. Прежде он стоял пустой и холодный, окна его были заколочены, краска облупилась. Теперь — вымытые стекла сияли, ставни свежевыкрашены, а на первом этаже вовсю шёл ремонт. Пахло стружкой, известкой и пылью, гудели мужики, рубили доски, стаскивали в подвал тяжеленные дубовые бочки.

— Ты уверена, барыня, что прямо в доме хранить? — нахмурился старший плотник, вытаскивая плечом огромный сундук с железными скобами. — Запах ведь будет… мясной.
— А если в подвале прохладно и сухо? — подняла на него бровь Алина. — Лучше ведь там, чем возить каждый раз с поместья. А к тому же, — она хитро улыбнулась, — запах мяса на голодный желудок в лавке не помешает. Купец, понюхав, скорее купит.

Мужики переглянулись, хмыкнули и закивали.

На длинном столе рядом с окном лежали разложенные бумаги и чертежи. Сюда Алина перетащила свой «кабинет»: листы со схемами полок, чертёж перегородки, рисунки медных самоваров и деревянных витрин. Некоторые листы были скопированы прямо с телефона, по памяти — коряво, но узнаваемо.

— Смотри, Дарья, — Алина протянула ей рисунок, — вот здесь будет кафетерий. Две лавки вдоль стен, несколько столиков у окна. Тут витрина с пирожными — бисквит, безе, сгущёнка. А в углу… — она сделала паузу и мечтательно прищурилась. — В углу мы поставим большую печь.

— Чтобы там печь хлеб? — уточнила Дарья.
— Чтобы пахло. Чтобы человек заходил и чувствовал себя дома, понимаешь? — в голосе Алины прозвучало такое упрямое вдохновение, что служанка кивнула, даже не до конца разобравшись.

На втором этаже кипела другая работа: женщины перебирали ткани, раскладывали образцы. Мачеха когда-то посмеивалась над её идеями — «торговать как купчиха, тьфу!» — но Алина понимала: именно это и откроет ей дорогу во власть.

Она остановилась посреди комнаты и оглядела пространство. Широкие балки, узкие окна, деревянный пол. Всё ещё просто, по-купечески. Но она уже видела: стёкла в окнах будут разноцветными, витражными, с простыми геометрическими узорами; вдоль стен — длинные полки с банками мёда, мыла, свечей; в центре — кофейные столики.

— Господи, как бы не сорваться, — пробормотала она и усмехнулась. — Прогрессорством пахнет на каждом шагу.

Внизу раздался шум: гулкий голос Алексея. Он вошёл в дом, отряхивая с сапог пыль и снег. Его фигура словно заполнила собой весь дверной проём. Высокий, плечистый, в военной выправке. На нём был простой кафтан, но носил он его так, что казалось — мундир.

— Вот, — сказал он, кивая на ворох досок у стены, — строители ваши жалуются: не знают, как перекрытие укрепить. Боязно, что подвал с бочками рухнет.

Алина спустилась вниз, вытерла ладони о передник и уверенно ткнула пальцем в чертёж.
— Вот сюда врубить дубовые балки, а тут железные скобы. Сталь ведь у нас есть? Пусть Тимофей кует.

Алексей взял лист, пробежал глазами, прищурился и посмотрел на неё.
— Откуда ты это всё берёшь? — спросил он почти шёпотом.
Алина пожала плечами.
— Просто приходит в голову. Я не знаю.

Он не поверил, но промолчал. В его взгляде было и уважение, и недоумение, и что-то новое — лёгкий интерес, который он сам от себя прятал.

— Ладно, — сказал он нарочито сухо. — Раз уж ты такая умная, поедем завтра вместе в ратушу. Бумаги подадим, чтобы твою лавку зарегистрировали. Без этого все труды в прах пойдут.

— Вместе? — переспросила она с лёгкой иронией.
— Вместе, — отрезал он. И, заметив её хитрую улыбку, добавил: — Я юрист, не забыла? Или хочешь, чтобы первые попавшиеся купцы тебя обманули?

Она поклонилась, как в театре, и издевательски протянула:
— Ах, благодарю вас, господин защитник, что спасаете бедную девицу от зубастых купцов!

Алексей закатил глаза, но уголки его губ дрогнули.

Вечером, когда дом затих, Алина поднялась на верхний этаж, в свою комнату. Села на кровать, достала из потайного ящика телефон. Экран светился тускло, но хватило, чтобы открыть записи блога: рецепты мыла, чертежи коптильни, заметки о кофе и шоколаде.

— Ну что, дорогой мой XXI век, — шепнула она, проводя пальцем по экрану. — Дашь мне ещё одну идею?

И словно в ответ, в голове у неё всплыло слово: «сангрия». Она улыбнулась. «Ну что ж… вино, фрукты… А почему бы и нет?»

Внизу тихо кашлянул отец. Она вздрогнула, вскочила и сбежала по лестнице. В зале, у камина, отец сидел в кресле. Он уже мог держаться сам, плечи выпрямились, в глазах — жизнь.

— Батюшка! — воскликнула она и опустилась рядом. — Ты вышел сам?
Он кивнул. Голос всё ещё был хриплый, но слова различимы:
— Хотел… посмотреть. Что ты тут делаешь.

Алина положила ему руку на колено.
— Дом. Магазин. Кафетерий. Всё для нас. Всё для имени Воронцовых.

Отец молчал. Долго. Потом медленно сказал:
— Ты… невеста была бы завидная. Но… муж тебе не нужен, пока ты делаешь это. Делай. Я — рядом.

У Алины защипало в глазах. Она обняла отца, прижалась к его плечу.
— Спасибо, батюшка. Я всё сделаю. Обещаю.

Он кивнул и впервые за многие месяцы усмехнулся.

В тот вечер в доме пахло не только известкой и смолой. В нём пахло надеждой.

Утро началось с того, что в дом заявился Алексей — в сапогах, начищенных до блеска, и с видом человека, который привык распоряжаться. Алина едва успела позавтракать свежей лепёшкой и чашкой отварного травяного чая, как он постучал в её дверь.

— Готова? — спросил он коротко, бросив взгляд на её наряд.