Алина или пощечин мало не бывает?

*11*

*11*

Я проснулась в его объятиях, и мне от этого было так хорошо, что я не удержалась и тихонько рассмеялась. За окном еще было темно, а настенные часы показывали 5 часов утра. Стараясь не разбудить Лешку, я потянулась и все–таки дотянулась до мобильного телефона и отключила его. Когда я хотела положить его на место, то чуть не упала с кровати. Я бы упала, если бы не Лешка, который, смеясь, забрал у меня из рук мобильник и положил на тумбочку. Потом он прижал меня к себе и улыбаясь сказал:

–Доброе утро, любимая.

Ответить я не успела. Потому, что он закрыл мне рот, жарким поцелуем…

Мы провалялись в постели до 12 часов, а потом Лешка предложил позвонить, я – Алине, он – Жене. Когда он доставал свой телефон из кармана я увидела серенького медвежонка, потом присмотрелась и улыбнулась – это тот самый медвежонок, которого я подарила ему два года назад, когда он уезжал из поселка. Вспоминая это, я не обращала внимания, что Лешка смотрит на меня каким-то странным взглядом. Когда я очнулась он подошел к кровати и сел на край. В отличии от него я до сих пор не встала и сидела укутанная в одеяло. Он улыбнулся, поцеловал меня и спросил:

–О чем задумалась? У тебя такое выражение лица, будто ты вспомнила что-то хорошее.

–Ты прав. Я увидела медвежонка, это ведь тот самый медвежонок, которого ты увез с собой из поселка. Только он был не серый, а белый.

–За два года он так испачкался, что я уже и не знаю, что с ним делать.

–Можешь купить новый брелок. Я не против.

И улыбнувшись, я его поцеловала. Женя отложил телефон и сказал:

–Надо было тебе вставать. Теперь уже поздно.

–Да? ТЫ в этом уверен?

–Вполне.

И говоря это, Лешка повалил меня на кровать и ближайшие два часа не выпускал из объятий. Потом заставил меня встать первой и одеться, а потом встал сам. Наконец собравшись, мы, как и договорились, начали звонить каждый своему, но к нашему удивлению трубку долго никто не брал, а потом Лешка все–таки дозвонился до Жени и спросил, что случилось. Вдруг поменялся в лице, крикнул: «мы сейчас приедем» и не говоря ни слова потащил меня в машину. Когда уселись он сказал:

–Дорогая, лучше пристегнись.

Крайне удивленная таким советом я пристегнулась и не пожалела об этом. Лешка гнал на бешеной скорости и машину сильно заносило на поворотах. Благо никто не пострадал. Мы подъехали к родильному дому и я сразу все поняла. И уже я тащила Лешку, а не он меня. Алина рожает. Влетев в коридор, мы сразу увидели обеспокоенное лицо Жени. А если точно, то мы увидели молодого парня в обморочном состоянии. Лешка подлетел к Жене и усадил на диван, а я полетела на поиски медсестры. Когда я ее нашла, то спросила где рожает Алина и можно ли присутствовать на родах, мы обговаривали такую возможность с врачом. На вопрос кто я ей я сказала, что я лучшая подруга. Медсестра проводила меня в смежную комнату, там я умылась и на меня надели халат, перчатки и намордник. После чего, меня проводили в операционную, где была Алина. Она была в страшном состоянии. Увидев меня, она еле-еле улыбнулась, но в тот же момент скорчилась от боли. Я подошла к доктору и спросила, можно ли что-нибудь сделать и сколько времени это уже продолжается. Он ответил, что роды продолжаются всю ночь. С плодом все нормально. Первые дети рождаются долго, но пока нечего опасаться. Я кивнула и пошла к Алине. Она схватила мою руку и прошептала:

–Позови Женю.

Я кивнула и пошла за ним. Выйдя в коридор, я увидела такую картину: Женя рыдает, уткнувшись лицом в Лешкино плечо. Я подошла к ним и сказала Жене, что Алина зовет его. Он кивнул и я повела его одеваться. В операционную он вошел, качаясь как пьяный. Но увидев Алину в таком состоянии он как-то странно изменился. Лицо приобрело более розовый оттенок, слезы высохли. И сам он как-то весь выпрямился. Он подошел и встал около Али, взяв ее руку. Решив, что моя помощь не понадобится, я пошла переоделась и вышла к Лешке. Он мерил нетерпеливыми шагами коридор. Я подошла к нему и увела на диван. Когда он прижал меня к себе и спросил, как там Женя, я сказала, что, по-моему, вне опасности. Мы просидели так до самого вечера, потом раздался нечеловеческий крик и почти сразу плач ребенка. Мы с Лешкой переглянулись, и он улыбнулся:

–Все закончилось?

–Да, дорогой!