Алиса и Город Кошмаров

6. Заброшки, кладбище и мертвяки

Оставшийся путь до заправки прошел нервно, но быстро. Я уже не обращала внимания ни на израненные ступни, ни на мешающие бутылки.

С горем пополам мне позволили набрать две мои тары каким-то низкосортным бензином. За это я отдала в три раза больше денег, чем это стоило бы в большом городе. А тащить две пятилитровки обратно было мягко сказать не очень удобно. Пакет уже был бесполезен, а ручки около горлышка были слишком тонкими, поэтому впивались в кожу. И самое плохое из всего этого было то, что мимо старухиной улицы еще раз идти не хотелось, поэтому обходной путь занял гораздо больше времени.

Уже далеко за полдень я добралась-таки до дома. Измотанная, голодная, с разодранными ладонями.

Моя машинка стояла на прежнем месте. Найдя в багажнике в инструментах старенький короткий шланг, который достался от прежних хозяев и который до этого момента был для меня абсолютно бесполезен, я еле-еле, но справилась с наполнением бака бензином.

Сев за руль, завела тойоту и почувствовала небывалую радость, когда двигатель заурчал, а я смогла проехать пару метров, чтобы встать на более удобное место.

Желание удрать из Северогорска возросло десятикратно. Стоило только представить утреннею разруху в квартире, как меня пробирала дрожь. Но я ведь не могу все бросить и уехать? Я самой себе обещала разобрать бабушкины вещи, найти старые фотографии, где она была молода и счастлива, оставить себе приятные воспоминания о детстве. И разве смогут пара облезлых кошек и старая ведьма лишить меня всего этого?

Ударила руками о руль и, психанув, вышла из машины. Все, что происходило со мной последние сутки, является результатом лишь моего бурного воображения и отсутствия близких людей рядом. Но я уже большая девочка, чтобы иметь в себе силы справиться со всем этим.

Не теряя решительности, следующие два часа я потратила на то, чтобы вернуть квартиру в нормальное состояние. Стены и пол были отмыты заново, осколки и сломанные стулья выброшены и даже форточку я заколотила рейками, чтобы уже никто не мог пробраться внутрь.

В четыре часа вечера я закончила уборку, но желания, чтобы начать разбирать вещи уже не оставалось. Зато в запасе было еще слишком много времени до заката, поэтому можно было съездить на кладбище и проведать бабушку. Если бы не обстоятельства, я бы сделала это еще утром, но откладывать на следующей день свою поездку мне почему-то не хотелось. Поэтому недолго думая, я оделась в теплый старенький спортивный костюм, выскочила из дома и отправилась в путь.

Кладбище располагалось весьма близко. На машине вообще можно было доехать минут за семь. И все благодаря своеобразной застройке Северогорска, которая была не компактной с равноудаленными кварталами, уходящими от центра к периметру, а, наоборот, очень растянутой с вкраплениями пролесков прямо посреди улиц.

Допустим, хрущевки бабушкиного райончика находились почти в самом центре города. Но прямо под окнами начиналась настоящая тайга, за которой никакой цивилизации уже не было на сотни километров. Единственное, что отделяло пятиэтажки от бескрайней дикой природы, так это кладбище в паре километров и несколько бывших государственных хозяйств, которые уже лет тридцать как были закрыты.

Я ехала по дороге как раз мимо тех мест, где мне запрещалось появляться. Сосны и ели нависли над узкой полоской трассы, создавая полумрак. Мне напомнило это мою дорогу в Северогорск и тех странных существ на шоссе. Я поежилась и кинула взгляд в зеркало заднего вида, но, к счастью, позади ничего странного не было.

Через каждые сто, двести метров с дороги спускались полузаросшие травой и кустарниками съезды. На этих обанкротившихся хозяйствах когда-то трудилось полгорода. Они начали закрываться еще в восьмидесятых, а в девяностых и вовсе сгинули. Молодежь спустя время стала покидать обжитые места ради работы в больших городах. Старики умирали, детей почти не было. Итог, к сожалению, сейчас прекрасно виден невооруженным глазом. Если когда-то здесь в лучшие годы проживало более двадцати тысяч человек, то во времена моего детства осталось меньше четверти населения. На данный момент мне вообще страшно представить эти цифры: надеюсь, человек пятьсот то хоть еще осталось, что тоже было под сомнением. Город просто вымер.

На бывших предприятиях оставалось много ненужного оборудования и опасных мест. Цистерны, бочки от засохших химикатов, ямы, торчащие железные прутья, разбитые стекла. Весь городской сброд манило туда словно завороженных. Слетались в эти места и дети. Их интерес было ничем не перебить: ни наставлениями и запретами, ни тяжелым ремнем.

Среди всех заброшенных предприятий выделялось одно место, находившееся совсем рядом с кладбищем. Лет семьдесят назад вблизи Северогорска начали искать полезные ископаемые. Какая-то группа ученых и разработчиков попыталась пробурить скважину, но что-то пошло не так и вскоре работы прекратились. История умалчивает, что конкретно искали на этом месте, но оборудование увезли, а дыру в пару сотен метров вглубь земли оставили совершенно открытой.

Эта диковинка, разумеется, моментально привлекла местных жителей. Подростки и дети толпами кружили над скважиной, кидали туда камни, палки и фонарики. Особо чокнутые сбрасывали в бездну вещи и посерьезнее, а из-за того, что дыра диаметром в метра полтора не была прикрыта, то несчастный случай не заставил себя ждать.

Ребята мне рассказывали, что однажды около скважины завязалась потасовка между подвыпившими молодыми людьми, и несколько из них случайно свалились вниз. Потом позже туда прыгали суицидники, а годах в девяностых в городе откуда-то появились сатанисты и стали сбрасывать в дыру туши умерщвлённых животных.