Алиса и Город Кошмаров

24. Комната страха

Я узнала это место сразу, даже несмотря на то, что на потолке уже не мелькали уставшие лампочки и детали было мало различимы во мраке.

Больше не было тишины. По коридору разносилась тихая красивая мелодия, будто кто-то пел колыбельную песенку своему малышу. Мелодия была смутно знакомой. Одна из дверей в десятке метров от меня была чуть приоткрыта, и в образовавшуюся щель лился теплый искусственный свет. Именно оттуда доносилась музыка и именно там была наша с Гордеем палата.

Будет ли эта комната последним пристанищем, в котором я побываю в мире живых, я не знала. Но все равно двинулась к огоньку. Осторожно толкнула дверь и медленно шагнула вперед.

Здесь было тепло, сухо, чисто и очень ярко. По всем поверхностям были расставлены свечи, правда, многие из них выгорели дотла, но парочка штук еще горели. Свет по большей части исходил от двух очень стареньких небольших торшеров по углам палаты и еще одного электрического камина у стены рядом с трюмо.

Это не было похоже на ту палату, которую я запомнила в момент нашего с Гордеем поцелуя. Старые лишние кровати были куда-то выброшены и остались на своих местах лишь те, на которых спали непосредственно мы сами. Но даже они были застелены опрятным постельным бельем и пледами, каких и в помине не было в мое последнее посещение этого места.

Стены были обклеены сотней наших с Гордеем фотографий. Очень многие из них были одинаковыми и просто многократно размноженными. Было здесь и много моих личных фото, где я одна. Имелись даже кадры моей жизни, что я выкладывала несколько лет назад в соцсетях. Видимо, мужчина следил за мной таким образом.

Взгляд то и дело выхватывал множество других предметов. Поначалу я думала, что большая часть вещей в комнате мне не знакома, но спустя время я поняла, что все они когда-то принадлежали мне и были связаны с моим прошлым.

Особенно привлекла внимание штанга для вещей, стоявшая в углу. На ней висела детская и подростковая одежда, которую моя бабушка так любовно хранила в своих шкафах. Маленькое голубое платье, сшитое ее руками, что я так любила надевать по праздникам. Вязаные разноцветные кофточки, брючки и шортики. Даже гольфы и нижнее белье лежали рядом на комоде. Гордей стащил из нашей квартиры все, что только можно было.

На полках и кровати также покоились детские игрушки и книги, некоторые из которых мы любили читать с Гордеем вместе, сидя в его комнате в доме Глафиры Ильиничны. Кстати, именно ей принадлежала и музыкальная шкатулка, стоящая на трюмо и разносившая по всему коридору ту самую красивую мелодию, что я услышала издалека.

И в этом была огромная проблема. Ведь завода музыкальной шкатулки хватает не более чем на пять или семь минут, а значит, кто-то убежал отсюда прямо перед моим приходом, либо же находится в этой палате до сих пор.

Замерев на месте и совсем не дыша, я окинула взглядом всю комнату, но спрятаться здесь было практически невозможно, поэтому никаких монстров в углах не притаилось. Даже под кроватями было пусто.

Но кто-то же включил эту шкатулку и зажег свечи. Может быть это был сам Гордей, а может и его куклы. Но ни с тем, ни с другими встречаться мне уж точно не хотелось.

Рассматривать детали палаты и того, как мужчина превратил ее в мемориал нашей дружбы, можно было очень долго. Но только я пришла сюда не за этим.

Как такового алтаря в комнате не было. По крайней мере я представляла себе, что это будет одна из версий того, что я видела в комнате Гордея в его доме. Типа моего фото, личных вещей, волос и магических оберегов, набросанных на какой-нибудь постамент и подпаленных огнем.

Но кроме уже перечисленных двух кроватей, трюмо, тумбочек и пары стульев с вещевой штангой в комнате ничего не было. И это вводило в ступор. Я шла сюда с настроем разрушить некий алтарь, а по факту, кажется, меня жестоко обманули.

За окном подул сильный ветер, отчего хлипкая оконная рама жалобно затрещала и приоткрылась, пропуская в комнату холодные воздушные порывы. Одна из свечей потухла, и ее фитилек задымился черной змейкой.

Мое нутро сжалось, ожидая очередного кошмара. Дверь за спиной от сильного сквозняка с шумом захлопнулась и выбила из моего горла испуганный хрип. Погасли все оставшиеся свечи. Теперь в палате стало слишком мрачно.

Шагнула к окну, но нога тут же провалилась в какую-то ямку, и я упала на пол.

Шкатулка на трюмо резко замолчала. Далеко за дверью послышались уже знакомые глухие стоны и какое-то шипение.

Я попятилась дальше от двери, но руки и ноги забуксовали в каком-то ковре, непонятно каким образом оказавшемся посреди комнаты. Из-за его почти полного совпадения по цвету с основной частью пола я даже не сразу обратила внимание, что внизу что-то находится.

А смотреть было на что.

Под тонким ковром была какая-то неровность, гораздо ниже уровня остальных досок. Я подскочила на ноги и откинула прочь пыльную тряпицу.

Передо мной открылись выскобленные и выжженные на досках символы, образующие углубление в полу в виде огромной чаши. Круг диаметром около метра, по периметру которого расположились дьявольские иероглифы.

Эти знаки и подписи были похожи на некоторые, которые я уже видела в проклятой книге. Их значения оставались для меня непонятными. Узнаваемыми были лишь наши с Гордеем имена, вырезанные латиницей во всех частях чаши. Так вот же он… Алтарь!