Алиса отголоски чудес

Глава VII. Магия по назначению

После приятной беседы такси затерялось в переулках, оставив за собой лишь багровый след стоп-сигналов, похожий на растянутую в темноте неоновую нить. Рука всё ещё была поднята в прощальном жесте, хотя машина уже свернула за угол. Глупый, детский жест. То самое сентиментальное «помаши вслед», на которое уставшее, закованное в броню цинизма сознание никогда бы не позволило. Внутренний цензор обычно сохранял самодостаточную холодность: не показывать эмоций, не привязываться, не махать руками, как какая-то влюблённая дурочка из романтических комедий. Но сегодня что-то щёлкнуло внутри. Словно невидимый замок, запиравший какую-то часть души, вдруг открылся сам собой. Гордыня сброшена. И корона тоже.

Корона, впрочем, была тяжёлой, неудобной и, что самое обидное, абсолютно воображаемой. Впивалась в лоб невидимыми шипами, напоминая о необходимости всегда быть собранной, острой, неуязвимой. Носить её было изматывающе. А сегодня вечером корона упала. Без сожаления.

Ветер, ещё недавно казавшийся ледяным сквозняком в душе, продувающим насквозь, теперь лишь играл распущенными волосами. На языке всё ещё ощущалось послевкусие кофе с лёгкой ноткой карамели. Странно, как вкус может быть привязан к воспоминаниям. Теперь каждый раз, когда этот напиток окажется в руках, память будет возвращать этот вечер.

Развернувшись, Алиса направилась к знакомой вывеске круглосуточного магазинчика, что светился оранжевым мигающим указателем. Дверь быстро отворилась, встречая звоном колокольчика и выдохом спёртого воздуха.

Магазин был пуст. За кассой сидела девушка с синими, цвета электрик волосами, уткнувшись в телефон. На её лице не было ни удивления, ни скуки — лишь отстранённая погружённость в виртуальный мир. Блуждая по небольшим пустующим рядам, была набрана полупустая корзинка: йогурт, батон, сыр, плитка шоколада — еда для одиноких людей, не требующая готовки. Кассирша лениво пробила товар, щёлкая жвачкой. Алиса расплатилась, взяла пакеты и вышла обратно в ночь.

Ветер здесь, между семиэтажками, успокоился. Или просто между домами-близнецами его было не так заметно. Она шла медленно, прислушиваясь к шуршанию пакетов в руке, а перед глазами уже прорисовывалась металлическая дверь подъезда.

Сделав ещё пару шагов, холодная ручка потянулась на себя. Ноги стали подниматься по лестнице, пакеты шуршали в такт шагам. На втором этаже пахло жареным луком и чем-то пряным — кто-то готовил посреди ночи.

Добравшись до четвёртого этажа пакеты переложились в одну руку. Раздался щелчок. Дверь поддалась под нажимом плеча. В прихожей рука нащупала выключатель и щёлкнула им.

Свет от старой люстры залил пространство. Ключи брошены на тумбочку, пакеты поставлены рядом. Алиса замерла закрыв глаза, пытаясь продлить то самое тёплое послевкусие вечера. Её окрылённое сознание не сразу заметило, как мимо глаз плавно порхали книги. Они пролетали из комнаты в комнату, медленно кружа под потолком и лениво переворачивая страницы. А потом что-то промелькнуло внизу, на уровне пола.

Взгляд опустился как раз вовремя, чтобы увидеть, как стоптанные тапочки разбежались по разным сторонам коридора и с разгона врезались друг в друга. Столкновение произошло с мягким «пуф».

— Вот чёрт, — прозвучало вслух, мигом отрезвляя от собственного полёта в облаках.

Алиса запрокинула голову, упирая руки в бока. Она смотрела вверх, на парящие под потолком экземпляры классической литературы.

— Ладно, — выдохнула она, обращаясь к левитирующей классике. — Летайте себе. Только над кроватью не зависайте, а то уснёте и грохнетесь прямо мне на лицо. Мне и своих синяков хватает.

Желудок сжался тугим узлом, напоминая о том, что магия магией, а ужин сам себя не разогреет. С этим грустным осознанием сладкое, как сахарная вата настроение, разом улетучилось. Алиса подхватила пакеты с продуктами и поплелась на кухню.

Перешагнув через порог — мир магии снова перевернулся. За её кухонным столом, сокрушая своим весом старый скрипучий стул, восседало новое чудо. Огромная Гусеница. Она была ростом с саму Алису, а может, и выше — трудно сказать наверняка, ведь она не стояла, а именно сидела, если этот глагол вообще применим к существу без позвоночника.

Гусеница расплывалась на старом стуле, упругие кольца переливались друг в друга, образуя живую подушку из складок. Кожа — если это вообще можно было назвать кожей — отливала тусклым зеленоватым оттенком, местами переходящим в синеву.

Она лениво перекатывалась со стороны в сторону держа равновесие. Из её полуоткрытого рта тянулась тонкая струйка пара, пахнущая мёдом и дымкой, исходящая из лава-лампы. Оранжевая жидкость внутри колбы, медленно булькала и поднималась волнистыми сгустками.

Это была та самая «лава-лампа», ретро-аксессуар, который Алиса видела разве что в фильмах. Высокий цилиндрический сосуд, наполненный прозрачной маслянистой жидкостью, в которой медленно, гипнотически плавали капли цветного воска. Но дело было не в этом.

Дело было в том, что из верхней части лампы — там, где обычно находится просто металлическая крышка — поднимались тонкие струйки цветного дыма. Дым был странный, переливающийся, словно северное сияние, захваченное в газообразное состояние.

Гусеница медленно склонилась над лампой, втянула порцию дыма из трубки и с довольным видом откинулась назад. Изо рта потянулись переливающиеся кольца — фиолетовые с синими краями. Они зависали в воздухе, словно забыв, куда им полагается двигаться дальше.

— Присаживайся, дорогая, — протянула Гусеница, затянутым голосом.

— Чего стоишь? Я не кусаюсь. Места хватит. И йогурту тоже.

Алиса моргнула. Потом ещё раз. Затем поставила пакет на стол и принялась разбирать покупки. В принципе, она уже ничему не удивлялась и свыклась с тем, что её собственный дом живёт по законам, которые учебники физики предпочли бы не знать.

Отодвинув стул, Алиса опустилась рядом. Стул скрипнул — обычный, человеческий скрип, что было почти успокаивающе среди всего этого безумия.