Алиса в Академии Голодранцев

Глава 5. Обаятельный карманник и сердитый эльф

Итак, оказаться ночью, одной, в почтовой карете, больше похожей на длинный платяной шкаф на колесах — это я могу, умею, практикую.

За стенами кареты мрак, холод, дождь и гром.

А магическая повозка мчится сквозь ночь все быстрее, будто мои мысли ее подгоняют.

Из вещей у меня с собой был только небольшой чемоданчик, в котором лежала перемена белья, все мои сбережения да дневник.

Ключ, что отдал мне дед, висел у меня на шее, на толстой серебряной цепочке.

Я иногда касалась груди, чтобы проверить, на месте ли он.

И, убедившись в его целости и сохранности, тревожно озиралась по сторонам.

Больше всего на свете я боялась потерять его!

Это означало бы конец всему, конец возложенных на меня надежд.

Нет, только не это!

Поэтому я внимательнее рассматривала дремлющих на лавках моих соседей по купе.

Но вообще, купе — это сказано громко. Обособленная деревянная клетка на четыре персоны. Можно было откинуться, опереться затылком о деревянную стену, и поспать…

Один из соседей был мальчишка примерно моих лет, может, чуть старше, длинноногий и широкоплечий, но худощавый.

Сразу было видно, что он из небогатой семьи. Не наел себе гладких боков и щек.

Одежда на нем была штопаная-перештопанная, вытертые на коленках штаны и невнятного цвета куртка.

Но зато все чистое.

Он сидел, вольготно расположившись на лавке, сунув озябшие руки в карманы куртки, нахально закинув ногу на ногу, почти касаясь меня оттопыренным коленом, и дремал, уткнувшись носом в воротник своей куртки.

Лица его толком было не рассмотреть.

В неясном свете болтающейся от тряски масляной лампы я видела только его темно-каштановые, отливающие медью, чуть волнистые волосы, упавшие на белый лоб.

Черные— черные ресницы дрожали на прикрытых веках, под ними — опустившиеся на щеки тени. Острый тонкий нос.

Немного.

Но даже по такой небольшой видимой части его лица можно было понять, что он хорош собой.

Странное дело; рассматривая его поношенную выцветшую одежду, я вдруг поймала себя на мысли, что невольно улыбаюсь, попав под власть его обаяния.

Нет, серьезно — если у него и был какой магический дар, то это, несомненно, обаяние.

Даже заплатки на его штанах казались украшением, какой-то декоративной деталью, пришитой очень аккуратно и красиво.

Его жалкий узелок с вещами лежал рядом со мной на скамье.

Из него торчало острое перо, старое, потемневшее и изгрызенное, но им все еще можно было писать, и уголок ободранного, заляпанного чернилами учебника.

Все ясно.

Тоже студент, и тоже едет в свою академию.

Наверняка в какую-нибудь отдаленную, раз выдвинулся так рано, задолго до начала занятий.

Второй сосед был с головы до ног закутан в старый черный плащ.

Словно куколка бабочки в кокон.

Под плащом была такая же черная потрепанная куртка.

По крайней мере, я видела ее высоко поднятый ворот, в котором незнакомец прятал свое лицо.

Из-под плаща торчали ноги в белых чулках и в ношеных, исцарапанных, раскисших от осенней слякоти туфлях.

Сверху этот черный бесформенный кокон прикрывала широкополая шляпа с павлиньим, порядком вылинявшим пером.

Когда незнакомец шевельнулся, я с изумлением увидела, что над воротником куртки торчит пара розовых, нежных острых ушей.

А из-под шляпы по плечу незнакомца рассыпалась прядь жемчужно-белых волос, льющихся, как лунный свет.

Эльф! Настоящий эльф, мама дорогая!

Я вытаращилась на эльфа, раскрыв рот.

Кажется, я даже наклонилась вперед, чтобы заглянуть ему под шляпу, так велико было мое любопытство.

Но рассмотреть что-либо я не успела.

Над головой моей раздался удар, ветхая крыша почтовой кареты покрошилась под стальными когтями.

Хриплое карканье раздалось наверху, от которого кровь стыла в жилах.

Я вскрикнула в ужасе, потому что в хриплых воплях грязных птиц мне послышалось мое имя.

И в то же миг дремлющий мальчишка, вольготно развалившийся на лавке, оказался рядом со мной, а его крепкая ладонь зажала мой рот, не позволяя и пикнуть.

— Дознаватель тебя ищут? — быстро спросил мальчишка.

Я смогла лишь кивнуть, испуганно тараща на него глаза. Попыталась рвануться и бежать, но он прижал меня крепче.

— Даже не думай, — прошипел он мне в ухо. — Они догонят тебя в три скачка, если ты дернешься!

Как я и предполагала, мальчишка был прехорошенький.

В его чертах сочеталась и расцветающая мужская красота, и невероятное, чарующее обаяние. Когда он улыбался, можно было обо всем забыть. Какой-то редкий магический дар.

Но размышляла я над этим совсем недолго.

У мальчишки оказались ужасно чуткие, ловкие пальцы, просто пугающе ловкие.

Пуговицы моего пальто, с которыми я возилась бы минут пять, под этими пальцами как-то сами собой распустились, и мальчишка плюхнул мне на колени свой узелок.

Еще миг — и пуговицы застегнуты, а я уже не я, а толстая тетка с круглым животом.

Со спящего эльфа мальчишка снял шляпу, так осторожно и ловко, что тот и не пошевелился. Только его жемчужно-белые волосы соскользнули с плеч на грудь, и он вздохнул, хмуря брови.

В нашем полутемном закутке стало светло, словно взошла луна, и я онемела.

Но полюбоваться эльфом мне не позволили.

Мальчишка бесцеремонно напялил на меня шляпу, скрыв лицо, и дал доброго тычка в шею, чтоб я скрючилась, как спящая старуха.

Последнее, что я видела, это разбитые башмаки, которые он на меня натягивал, прямо на мои новые туфельки…

Дознаватели были уже близко.

Я слышала, как они каркали, как они пробирались по карете, грубо тыча фонарями в сидящих на лавках людей.

Сердце мое колотилось, как сумасшедшее, я вся сжалась в комок.

Мальчишка, что меня замаскировал, привалился ко мне боком, скрестил на груди руки, снова закинул ногу на ногу и даже голову на плечо положил — вот нахал!