Алиса в Академии Магии

Алиса в Академии Магии 4

Следующей была пара по Управлению Магией. Если быть честной, то этот предмет я ненавидела больше всего: он был самым энергозатратным после Борьбы с тёмными силами.

По совпадению я первой вошла в аудиторию, где уже ждала преподавательница, мисс Форч.

Фигура довольно эпатажная, она очень часто надевала странные наряды, и сегодняшний день не стал исключением: на ней была юбка из тех, какие надевают для танца живота, и довольно-таки открытый топ, расшитый по низу крупным бисером. Этот наряд хорошо смотрелся бы на первокурснице, пришедшей на дискотеку, вот только Изольде Форч шёл уже шестой десяток, и это была пара по Управлению Магией:

— А, Мелисса, дорогая! —путать имена было еще одной отличительной чертой этой женщины. путать имена было еще одной отличительной чертой этой женщины — Весту она не раз называла Катариной. В общем, Изольда Форч была признана всём факультетом кем-то вроде городской сумасшедшей: вроде безобидна, но, в то же время, не знаешь, что ожидать от неё в следующую минуту.

Эта пара была тяжела ещё и тем, что вместе с нами там присутствовали ученики факультета Чёрной Магии. Собственно, в этом и было назначение предмета: чернокнижки должны были научиться плести более сложные заклинания, а мы — от них защищаться.

Последние держались настолько высокомерно, что лично мне хотелось запустить в них пару белых магических сгустков вне урока. Однако, магия вне класса была запрещена Уставом Академии, и каралась отчислением. Учиться мне нравилось, поэтому я предпочитала не рисковать.

Алиса. Прошлое.

Алиса стоит перед зеркалом и расчёсывает волосы цвета воронова крыла. Мать с отцом давно в разводе, но девочка привыкла к этому: много воды утекло с того времени. Алиса и не помнит толком, каково это — жить вместе с папой. Зато никогда не забудет день, когда он ей рассказал...

В тот день был её шестой день рождения. Вся семья уже собралась за столом, но папы всё не было, и Алиса уже начала волноваться. Неожиданно в дверь постучали:

— Папа! Папа! — кинулась с объятьями маленькая Алиса. Тот приобнял её, но как-то холодно, не так, как это было раньше. Потом протянул ей плюшевого единорога (того самого, о котором так долго мечтала девочка) и, не заходя в дом, тихо произнёс:

— Дочка, мне нужно уехать.

— Но, папа, ведь на праздничном столе твой любимый малиновый торт, я специально попросила Долорес испечь его для тебя...

— Это очень мило с твоей стороны, но я не останусь. — мужчина отстранился, готовясь уходить — У меня срочная командировка.

Отец Алисы был чиновником, и часто отлучался посмотреть, как живёт народ Эритании, не нужна ли где помощь? Однако, на этот раз что-то было не так, и Алиса чувствовала это всей своей детской душой.

— Когда же ты вернёшься?.. — спросила она, заглядывая ему в глаза, как преданный щенок.

— Не знаю, милая, не знаю... Твоя мама больше не хочет, чтобы я здесь жил. Мне придётся уйти. Прощай.

Никогда не забудет Алиса, как поднялась в тот вечер по лестнице на ватных ногах и мешком повалилась на кровать. Ей было абсолютно всё равно, что платье, которое она надела сегодня, стоит почти как годовое жалованье их служанки Долорес. Мать пыталась заставить дочь выйти к гостям, но та упрямо замотала головой.

Она ревела громко, взахлёб, до тех пор, пока на небосвод не пришла луна. У Алисы было ощущение, что кто-то вставил ей в сердце маленький перочинный ножик, и там вертит, крутит им, чтобы только ей было больнее.

К утру от пережитого горя у девочки начался страшный жар. Она лежала в постели и в полубреду звала отца. К полудню, когда никакие привычные снадобья не помогли, мать не выдержала: послала одну из прислужниц
на поиски знахарки.

— Мчись, как ветер, Долорес: дорога каждая минута. —приказала мать, сунув в руку девушке золотой для знахарки. Та, кивнув, удалилась, и через пару часов привела с собой знахарку: старую, сутулую женщину, замотанную с ног до головы в черную шаль.

— Она не хотела идти. — виновато пояснила Долорес, стряхивая с волос и одежды крупные капли дождя — Пришлось пообещать ей в обмен ещё один золотой.

— Это ничего: главное, чтобы она спасла мою девочку. Проводи её в комнату Алисы. — распорядилась Сиэль.

— Тут не поможет никакое снадобье, — внимательно глядя на Алису, сказала знахарка Мирта — Детское сердце было разбито предательством, и излечить его может лишь тот, кто натворил это.

Сиэль переглянулась с Долорес: обе они понимали, о ком речь.

— Но я даже не знаю, где он сейчас. Знаю лишь, что от этого подлеца беременна тёмная эльфийка: она отправила мне ворона с письмом в клюве. Когда я получила послание, тут же сказала ему убираться, но перед этим он что-то сказал нашей дочери, отчего та заболела.

— В таком случае, у нас только один выход: я дам ей специальное снадобье, от него она забудет все события последних дней. Но им надо будет поить её каждую перемену лун, иначе всё пойдёт прахом. Пить она должна только из моих рук.

— Я согласна, только вылечи её! — Сиэль умоляюще посмотрела на ведунью.

— Помни: поить девочку нужно КАЖДУЮ перемену лун. Пропустишь одну — всё будет, как было, и даже хуже. Ты можешь её потерять! — Мирта показала узловатым пальцем куда-то вверх.

— Не стоит меня пугать. — осадила её Сиэль — Ступай лучше за снадобьем.

— Это не к чему. Принеси мне миску и немного воды. Всё, что нужно, у меня здесь. — знахарка достала из многочисленных складок чёрной шали какую-то пыльную склянку. Долорес принесла воды, а вторая служанка, Кармелита, узорчатую миску.

О том, что творила Мирта дальше, ещё долгое-долгое время шепталась вся дворцовая челядь, передавая из уст в уста всё новые и новые подробности. Она налила воду в миску, насыпала туда то, что было у неё в склянке, размешала.