Алиса в Академии Магии

Алиса в Академии Магии глава 8

На ноги меня поднял взволнованный шепот Весты; посмотрев в окно, я увидела, что солнце только-только поднялось над горизонтом, окрашивая небо в оранжевые и розовые тона. «Странно, обычно, чтобы попасть на лекции, ей приходится ставить несколько будильников». – сонно подумала я, поднимая голову от подушки:

– Она умерла, умерла! – Весту трясло, как от холода, глаза блестели от слез.

– Кто? – все еще не понимая, что тут происходит, я села в постели и осоловело уставилась на соседку.

– Мари Моверс, дочь правителя Геаты. Ночью многие слышали крик: это кричала подруга Мари, Анника, она живет с ней в одной комнате. Говорят, что ночью ее словно бы что-то разбудило, и это что-то доносилось от кровати Мари. Когда она подошла, то не нашла никого, лишь мертвую Мари.

– Но ты-то почему плачешь? Мари ненавидела оборотней, ты это знаешь не хуже меня. Я думала, ты вздохнешь с облегчением, если случится подобное.

– По-твоему, у меня совсем нет чувств?! – голос Весты сорвался на фальцет.

– Прости.

– Ладно. На самом деле, есть еще одна причина: я боюсь, что во всем обвинят мой народ. – она уже не плакала, лишь горестно всхлипывала время от времени.

– Но причем тут вы?

– Даже если мы ни при чем, народ все равно найдет, в чем нас обвинить. Но тут загвоздка в другом: вчера была ночь полнолуния, Ночь Вхождения В Силу для многих из нас.

К полудню весть о смерти Мари разлетелась по всей Академии: «Это оборотни!» «Точно вам говорю, это все сделали они: говорят, у нее на шее след от когтя!» «А недавно она проучила одного оборотня. Как пить дать, без него не обошлось!» – шептались студенты на лекциях.

Преподаватели в тот день тщетно пытались донести материал, но никто даже не пытался их слушать. И только Белладонна Си, предмет которой стоял третьим в расписании, обвела аудиторию строгим взглядом и провозгласила:

– Мне все равно, что там творится в ваших головах и душах. Это не имеет отношения к приготовлению зелий; сейчас вы все заткнетесь, и поочередно напишете мне рецепт успокаивающего зелья, а потом мы все вместе его приготовим.

– Но мадам… – это подала голос Анника, та самая, что ночью нашла мертвую Мари. Теперь на ней не было лица, глаза были красные от слез.

– Молчать! – Белладонна стукнула по кафедре тяжелым перстнем с изумрудом.

Все мигом притихли, заскрипели перьями по пергаменту. Но, как выяснилось, это было затишье перед бурей. Третьим предметом в расписании оказалась ликантропология, и вот тут студенты оторвались по полной. Сначала все шло, как обычно, но тут поднялась одна из студенток в мантии факультета Черной Магии:

– Я не буду посещать предмет, который нам преподает убийца. – темно-карие глаза ее уперлись в Арзамаса. В них плескалась ненависть.

– Ваше имя?

– Анника. Анника Хьюман. Я – соседка той несчастной, чья кровь теперь на ваших руках.

– Да будет вам известно, леди Хьюман, что на моих руках нет ничьей крови. Посещение же лекций – дело добровольное. Вы можете прямо сейчас встать и уйти, а за вами могут уйти те, кто тоже считает меня убийцей. Я никого не держу.

За Анникой в тот день ушла почти половина аудитории, и к концу лекции наш преподаватель выглядел весьма подавленным. Когда почти все студенты разошлись, я осталась:

– Алиса?

– Что?

– Неужели ты тоже считаешь, что к этому делу причастны оборотни?

– Нет, и именно поэтому я осталась. Если бы считала иначе – ушла бы вместе с Анникой, не так ли?

– Спасибо.

– Пока не за что. Мы должны найти настоящего убийцу, и смыть этот позор с вашего народа.

Прощание с Мари Моверс проходило на следующий день, в центральном зале Академии. Лекции в тот день отменили в знак дани уважения к умершей. Девушка возлежала в гробу, обитом красным бархатом, и каждый желающий мог подойти к ней, чтобы проститься. Когда наступила моя очередь, я подошла с некоторой опаской: до этого мне никогда не приходилось видеть мёртвых людей. Чувство было странное — буквально пару недель назад я ударила Мари сгустком магии, а теперь она лежала здесь.

Если бы не обстоятельства, можно было представить, что Мари крепко спит: руки были уложены вдоль тела, волнистые каштановые волосы разметались по подушке. Винтажное розовое платье, то самое, которое я когда-то посоветовала вернуть бабушке, открывало шею.

И тут я увидела то, что едва не заставило меня вскрикнуть: по всей шее погибшей проходила длинная и узкая рваная рана. По краям её уже успела засохнуть кровь.

— Это сделал один из волчьих выродков. — то ли от неожиданности, то ли от самих слов меня передёрнуло. Я повернула голову: позади меня стояла Анника Хьюман.

Я ничего не ответила на это, и молча пошла на своё место. Последней говорила директриса, мисс Эвин. О том, какой Мари была хорошей ученицей, и как учителям и подругам по Академии будет ее не хватать. Под конец она даже слегка промокнула глаза платком, хотя я не уверена, были ли там слезы на самом деле. В центр зала вышла высокая, пышногрудая женщина с такими же волосами, как у Мари:

– Извините, за моей дочерью уже приехал экипаж. Ее тело находится под воздействием заклинания, которое скоро самоуничтожится, а нам до этого надо успеть похоронить ее.

– Да, конечно. – мисс Эвин медленно кивнула – Еще раз примите мои соболезнования.

Мать Мари скрестила руки; открывшийся портал заискрился фиолетовым. Гроб медленно поплыл к бездонной воронке, и тут тишину разрезал пронзительный вскрик:

– Нет! – это кричала Анника Хьюман. Она подскочила к висящему в воздухе гробу и вцепилась в него, словно он был спасательным плотом, а она – утопавшей.

– Уведите ее. – холодно попросила мать Мари – Время на исходе.

Но это оказалось не так просто: Анника, подобно клещу, вцепилась в гроб, и только трое парней-чернокнижников сумели оттащить её. Наконец, рыдающую соседку Мари уволокли в её комнату, причём тащила её тоже целая процессия с мисс Эвин во главе.

Прошло несколько дней, и вроде бы всё пошло по-старому, только оборотни ходили мрачнее тучи.

Через неделю в Академию наведывался странный человек с жёлтыми, неподвижными глазами, и мускулистой шеей, похожей на змеиную. Он по очереди вызывал студентов в кабинет мисс Эвин, и там долго о чём-то с ними разговаривал.

Когда очередь дошла до Весты, она шла на допрос, трясясь, как осиновый лист:

— Что случилось? — я старалась изображать максимально бодрый тон.

— Судя по тому, что мне уже сказали другие студенты, он не так прост: в его жилах течёт кровь гремучника. Обычные оборотни по сравнению с ним — довольно милые, ведь он одним только взглядом может проникнуть в твои мысли. — не глядя больше на меня, Веста направилась к кабинету мисс Эвин.