Алиса в Академии Магии

Глава 10

Грэм

Его посадили в одиночную камеру, где всё, буквально всё, было окрашено в белый цвет.

Под потолком горела люминесцентная лампа, от света которой резало глаза. Посередине комнаты стояла узкая койка, застеленная тонким синим одеялом, и это было единственное пятно в этом бесконечно белом мире.

Грэм лёг прямо поверх него, свернулся в позе эмбриона, и погрузился в воспоминания. Как и многие оборотни, он родился в пещере.

Было полнолуние, когда у его матери начались схватки. По поверьям его народа ребёнок, родившийся в такую ночь, от рождения благословлен Богиней.

Последнее усилие — и малыш выскользнул на заранее приготовленную подстилку. Мать его Áйда, находящаяся в это время в ипостаси волчицы, подошла и облизала щенка.

Но что это? Новорождённый был абсолютно белым, а ведь нормальный цвет для щенка оборотня — серый, как осеннее небо. Áйда грустно посмотрела на сына: уже тогда она поняла, что бедняге будет тяжело в жизни.

И не ошиблась: другие оборотни стаи, особенно дети, то и дело задирали маленького Грэма.

Изменения коснулись не только цвета шерсти в ипостаси волка: в ипостаси человека у него была белоснежная кожа. Стоило лучам солнца коснуться его, как появлялись красные пятна. Поэтому он старался спрятаться в тени деревьев. это давало ещё бóльший повод для насмешек:

— "Эй ты, уродец!" — кричали ему вслед молодые волчата.

Если Айда оказывалась рядом, она, конечно, старалась защитить его, но мать не могла быть возле него постоянно. В результате Грэм часто плакал, забившись в угол пещеры или забравшись на дерево.

Лет в десять Грэм решил, что в стае ему не место. Сколько Айда ни уговаривала его, говоря, что мир людей опасен, он всё равно решил выйти из лесу.

Но и там его ждало разочарование: как только жители селения заметили у мальчика клыки, как снова начались издёвки и гонения, он не прожил там и пары дней. Вернувшись в лес, он почти целую Луну не выходил из пещеры.

Неизвестно, чем бы всё закончилось, если бы в ту пору в родное логово не наведался Арзамас, старший брат Грэма:

— Представляешь, этот ребёнок не хочет оставаться в стае. Ему хочется свободы. – сокрушалась Айда, деля между братьями тушу только что убитого оленя. Грэм угрюмо посмотрел на мать.

— Ещё как представляю. — Арзамас оскалился, слизывая с губ тёплую кровь — Разве ты забыла, что когда-то я был таким же?

— Разве тебя можно забыть? Слава Богине, ты нашёл своё место в Академии.

— Я могу взять с собой Грэма.

— Но у него плохо развиты магические способности. В этом он пошёл в отца, увы.

— Ничего, до осени ещё далеко. Я потренирую брата, чтобы ему было легче поступить.

Грэм до сих пор помнит то ощущение счастья, которое испытал тогда. И пусть старший брат порой был суров с ним, пусть он временам падал от усталости, но тренировки пошли ему на пользу.

Осенью Грэму исполнилось шестнадцать, и Айда после долгих уговоров написала письмо в Академию с просьбой принять младшего сына. Отец семейства сделал вид, что ничего не происходит. Арз, который год назад закончил последний курс той же Академии, теперь хотел устроится преподавателем.

Но Грэма ждало разочарование: раковые предрассудки по поводу его народа никуда не делись даже в Академии, которую старший брат называл «цивилизованным обществом»: да, здесь не издевались в открытую, как это было в лесу, но в его сторону то и дело метали косые взгляды. Однажды Грэма это так допекло, что поздним вечером он вошел в кабинет брата, которого директриса недавно приняла на испытательный срок:

– Я больше не могу. Отправь меня назад, в лес.

Арз оторвался от очередной книги; он всегда читал книги, в любую свободную минуту.

– Почему ты решил отступить?

– Меня здесь не любят.

– А в лесу любили? – Арз прищурился.

– Там хотя бы можно было носить поменьше одежды, хе-хе.

– Так, а теперь давай серьезно: ты просто не сможешь убежать отовсюду, где тебя не любят. И дело даже не в том, что ты оборотень, нет. – Арзамас поучающе поднял указательный палец – Дело в том, что на каждый свет найдется своя тень, и ты над этим не властен. Так задумано Богиней, понимаешь?

Тогда Грэм не понял его, только фыркнул и ушёл по своим делам. Теперь же, в тихой и маленькой камере, до него, наконец, дошёл смысл слов брата: Мари была для него той самой тенью.

С первого дня их знакомства она старалась задеть его, как только можно. Он спросил о ней у своего соседа по комнате, Брайана, но тот лишь ответил:

— Забей. Она просто нереальная стерва, и с этим надо смириться.

В тот день, когда Мари и её шайка напала на него по пути в библиотеку, у Грэма внутри что-то вспыхнуло. Со дна его души стало подниматься что-то злое, первобытное. Но, вместо того, чтобы обрушить это на свою обидчицу, он едва не накричал на Алису. Теперь ему было стыдно, но Грэм сомневался, что это можно исправить.

На пороге появился человек, сильно напоминающий змею. Вероятно, он принадлежал к тому же народу, что и дознаватель, который допрашивал Грэма. По крайней мере, взгляд у них был похожий: неподвижный, от которого по телу полз неприятный холодок.

— Иди за мной, мальчишшшка. — прошипел вошедший. Даже если бы Грэм попытался сопротивляться, он не смог бы этого сделать: взгляд пришедшего сковал его руки не хуже наручников. Тюремщик повёл его куда-то по большому сырому коридору, где пахло сыростью и плесенью.

Грэм внутренне взвыл: он слышал о таких местах, где держат преступников. В детстве Айда рассказывала ему об этом, дабы он не переступал закон. Вот только... Кто же знал, что что всё так сложится?

Чешуйчатый привёл его к двери, покрытой отвратительной темно-зелёной краской. Трижды постучав, сообщил:

— Госпожа Лиллиан, я привёл преступника для допроса.

— Хорошшшшо, Клэйн, осссставьте его сссо мной.

Грэма втолкнули в узкую и длинную комнату, запирая дверь. Всю обстановку допросной составлял длинный стол орехового дерева, да два стула, и на одном из них сидела дама уже знакомой Грэму змеиной расы:

— Что ж, поработаем... —голова Лиллиан медленно покачивалась из стороны в сторону на могучей змеиной шее — Ссссядь.

Грэм, чувствуя себя марионеткой, послушно уселся на стул.

— Ссскажи, Грэм, ессссть ли на твоих руках кровь Мари Моверссс?

— Нет. — Грэм избегал смотреть ей в глаза: он хорошо знал, кто такие оборотни-змеевики.

— Посмотрим, как ты заговоришшшь. — Лиллиан положила руку ему на запястье, слегка сжала.

Перед глазами у Грэма всё поплыло: вот уже и нет никакой допросной, он в родной пещере. Там, как всегда, стоит полумрак и прохлада; мать с отцом сидят с ним рядом, но в то же время выглядят отстранённо. Первым заговорил отец:

— Мы не ожидали от тебя такого. Я хотел сделать тебя предводителем стаи, но убийца не может руководить другими.

— Нет, папа, я... — Грем замолкает: его душат слезы. В разговор вступает Айда, тон у неё усталый:

— Я больше не хочу видеть тебя в качестве сына. На следующую же Луну я отрекусь от тебя перед всеми.

"Нет, пожалуйста, нет... " — Грэм начинает хватать ртом воздух. Иллюзия распадается: он снова в допросной, плечи сотрясаются от рыданий.