Алиса в Академии Магии

Глава 15

Тень

Она всю жизнь была в тени кого-то; сначала было пятеро братьев, на фоне которых отец и мать не замечали ее. Лишний рот – не более. И замуж-то ее не выдашь: тощая, растрепанная, как воробей. Никто на такую не посмотрит, разве что, служанкой в дом взять. И тогда отец решил запихнуть дочь в эту дурацкую Академию – мол, хоть чем-то ребенок будет занят; Никки это заведение ненавидела. Если уж и заниматься магией, то черной, считала девушка, но и это решение приняли за нее:

– Без обид, дочь, но черная магия – не женское дело. – отрезал отец.

– Но…

– Это все. Скажи спасибо, что я даю тебе образование. Мать и вовсе хотела пристроить тебя служанкой к богачу.

Никки, глотая слезы, покинула комнату отца. Завтра ее должны были отвести в эту ненавистную Академию…

Каково же было удивление Никки, когда её соседкой по комнате оказалась Мари Моверс, дочь правителя Геаты. Буквально все местные издания охотились за крошечными деталями их жизни (император жил почти затворником, и учил тому же дочь).

И вот теперь она, настоящая легенда, стояла перед Никки: волосы заплетены в тугую косу, платье из голубого бархата струится, словно живое.

— Здравствуй. — она лебедем вплыла в их общую с Никки комнату – Я Мари.

– Никки, то есть… Анника. Анника Хьюман. – новенькая старалась не смотреть в глаза дочери императора. Та же, напротив, оглядывала ее беззастенчиво, словно рабыню на невольничьем рынке.

– Отлично. Надеюсь, ты не якшаешься со всякой поганью вроде оборотней? В противном случае, я не потерплю тебя здесь. – Мари властным жестом обвела комнату.

– Нет, что ты…

– Отлично. А теперь, будь добра, помоги мне распаковать вещи.

С того дня Анника стала для Мари кем-то вроде домашней зверушки: та то и дело давала соседке новые и новые поручения. Они носили разный характер; сначала она просила дотащить из библиотеки толстые книги, затем – приносить по утрам свежий кофе до того, как проснется сама Мари. Анника не замечала, что для Мари она – лишь обслуга, ей было в радость помогать девушке благородных кровей. Однажды дочь правителя даже попросила ее сделать массаж ног, и Анника с радостью выполнила это.

Лишь один раз она сделала попытку бунтовать. Мари в тот день была в плохом настроении: выяснилось, что ее платье из эльфийского щелка по каким-то причинам задерживается, и на Весенний Бал в Академии пойти ей не в чем. Злость было решено выместить на Аннике.

– Ты уже доделала мой реферат по редким магическим животным? – мило спросила Моверс, прекрасно зная, что это не так: поручение о реферате она давала час назад, а объемом он должен был быть не меньше, чем три листа пергамента.

Услышав в ответ ожидаемое «нет», Мари спустила с поводка свой гнев.

– Конечно же: что еще я могла ожидать от дочери нищенки и портного?

За это ты будешь нести наказание: перед всей группой ползать у моих ног весь день, по мере надобности подавать разные предметы. Зубами. — на последнем слове Мари улыбнулась, как улыбаются садисты своей жертве.

Анника никогда не забудет тот день: она подчинилась приказу "подруги", но отныне поняла — та еще хуже, чем её собственный отец, которого она ненавидела.

Поэтому, когда она нашла мертвую Мари в постели, ею неожиданно овладела какая-то дикая, первобытная радость — больше нет той, что издевалась над ней, подчиняла своей воле.

На смену радости тут же пришёл страх. В начальной школе Анника Хьюман страдала от лунатизма, её даже возили к какой-то старухе целительнице, дабы та помогла ей избавиться от этого. Что, если недуг вернулся?...

Когда оборотень-змеевик устрашающего вида спросил её, видела ли что-нибудь в ту ночь, она уже знала, что ответить:

— Да, у кровати был кто-то, похожий на парня, с которым Мари ссорилась незадолго до своей смерти. Он принадлежит к оборотням, и, кажется, его зовут Грэм.

Ей было всё равно, что будет с тем, кого она оклеветала. Главное, чтобы не стали подозревать её... Вшивый пёс уже одним своим происхождением заслужил то, что с ним произойдет.