Алиса в лавке чудес

Глава 12

Желудок скрутило в тугой, неумолимый узел, вынудив меня проснуться. Я лежала на холодном каменном полу, не помня, как уснула. И единственной мыслью, пульсирующей в пустой голове, был примитивный, животный инстинкт: ЖРАТЬ. Вокруг по-прежнему пахло пылью, травами и магией, но сейчас этот коктейль лишь разжигал голодную тошноту.

– Бублик! – прошептала я в темноту, с трудом поднимаясь на ноги. – Тут есть что-нибудь съедобное?

Из-за прилавка донеслось недовольное похрюкивание.

– Кладовка в конце зала, – пробубнил домовой. – Но трогать ничего без спросу нельзя! Всё учтено!

Это прозвучало как вызов. Я осторожно поползла в указанном направлении. Однако, мой первый шаг закончился тем, что на меня с верхней полки свалился мешок с чем-то мягким, окутав меня облаком ароматной пыли.

Я взвизгнула от неожиданности, но тут же закрыла нос рукой. Мешок лишь обдал меня облаком ароматной пыли, от которой захотелось чихнуть. – Перцовый порошок для отпугивания гремлинов! – с гордостью прокомментировал из темноты Бублик. – Не вдыхай глубоко, а то прочихаешься до утра! А мне вставать рано!

А сразу сказать нельзя было?!

Пару раз чихнув, я зачерпнула немного зловредного порошка, и засунула в карман джинс. А сама отползла в сторону, где тут же вляпалась во что-то липкое и холодное. С отвращением отдернула руку, но ладонь была покрыта прозрачной, тягучей слизью.

– Эй! – крикнула во все горло. – Это что еще?

– Защитный гель от слизней! – раздался довольный голос. – Очень липкий. Теперь твои пальцы будут пахнуть клопами неделю.

Ну, все, с меня хватит!

Схватила с пола первую попавшуюся вещь – сушеную рыбу с выпученными глазами.

– Ага! Попалась, мародерка! – взвизгнул Бублик, выкатываясь из своего укрытия с какой-то деревяшкой.

Началось эпическое сражение. Казалось, мы просто разрушали лавку, бросаясь друг в друга всем, чем попадется.

В какой-то момент мелкий пакостник запустил в меня веником, который яростно на меня наступал, пытаясь подмести в какую-то в сеть. Я отбивалась шваброй, но она норовила выскочить из рук и помыть перепачканный пол самостоятельно.

И тут мне в голову пришла идея.

– Ой, я ослепла! – завопила, падая, и покатилась по полу, тайком вытаскивая из кармана пригоршню перцового порошка. – Я ничего не вижу!

– Чего? Ослепла? – неверяще пробормотал Бублик, замерев.

Я слышала, как он нерешительно подкатился поближе. Его мохнатая физиономия выражала смесь подозрения и беспокойства.

Именно это мне и было нужно. Когда домовой оказался на расстоянии вытянутой руки, я вскочила и изо всех сил дунула на расправленную ладонь, направляя облако перца прямиком в моську Бублика.

– АПЧХИ! – домовой затрясся от мощного чиха, подпрыгивая на месте. – Коварная! Коварная смертная! АПЧХИ!

Пока коротышка чихал, а слезы ручьем текли из его глаз, я, не теряя времени, схватила банку с липким гелем и, подбежав, с громким криком: “Получай!”, вылила на ноги домового всё содержимое.

Бублик взвыл от негодования, пытаясь вырваться, но гель делал свое дело – он прилип к полу, как репейник. Барахтался, чихал и ругался, представляя собой жалкое и одновременно комичное зрелище.

Мы оба рухнули: он – приклеенный, я – без сил рядом. Дышать было тяжело, но смешно. Я, вся в перцовой пыли и крупе, с оливкой на ухе. Он, увязший в геле и слезящийся от чиха, с глупо торчащим в разные стороны мехом.

Тишину нарушало лишь его прерывистое “Апчхи!” и мое тяжелое дыхание.

– Ладно, – просипел, между чихами, Бублик, не глядя на меня. – Ничья. Но только на этот раз! И только потому, что ты... гхм... использовала грязный приём... Апчхи!

– Спасибо за высокую оценку моей тактики, – выдохнула, чувствуя, как перцовая пыль неприятно щекочет нос. – Могу я теперь, как равная противница, узнать, где тут у вас спрятана хоть одна съедобная крошка?

Коротышка тяжело вздохнул, словно делая величайшую уступку в своей трехсотлетней жизни.

– В синей банке на третьей полке слева... Апчхи!... Пряники... Они уже лет двадцать как окаменели... но если замочить в чае... съедобны.

Блин, лучше бы я и дальше спала. Хотя бы до утра…