Алиса в Пряничном Домике

Глава 1

Утро начиналось всегда одинаково: сосед сверху просыпался от звонка будильника, выставленного на половину седьмого. Телефон пиликал пошлую мелодию, сосед невнятно ругался, ворочался в скрипучей постели. Алиса зажмуривалась, делала вид, что не слышит, но было поздно: сон уже не возвращался. Самой ей нужно было вставать на полчаса позже. Проклятый сосед! Вообще-то он был милейшим человеком: всегда здоровался и придерживал тяжёлую подъездную дверь, галантно пропуская Алису вперёд. Но как же она ненавидела его по утрам! Алиса вздыхала, накрывала голову подушкой и натягивала сверху толстое ватное одеяло.

Соседские пятки гулко ударялись о паркет. Тяжёлой лягушачьей походкой сосед шлёпал в ванную. Гудел кран, шумела вода. За окном тарахтел мотор: кто-то прогревал машину и закуривал дешёвую, невыносимо вонючую сигарету. Дым просачивался сквозь старый пластиковый стеклопакет, неприятно щекотал ноздри.

В съёмной квартире, куда они с Кириллом переехали всего полгода назад, всё было тонко и непрочно. Чужая жизнь настырно проникала сквозь всевозможные щели и стены. Но Алиса привыкла. Почти. Она утешала себя: это всё временно. «Мы работаем над этим, — думала она. — Нужно лишь немного потерпеть, потом всё устроится».

Когда становилось совсем невмоготу, она открывала банковское приложение и любовалась на сумму, медленно, но неуклонно растущую каждый месяц. Деньги копились на светлое будущее. В том будущем они с Кириллом уже были официальной семьёй. Алиса непременно возьмёт его фамилию. Пусть обычай был и архаичный, не в ногу с современной феминистической повесткой, зато приятно щекотал воображение. К тому же банальная «Разуваева» никуда не годится. Вертинская же звучало аристократично, поэтично.

Так Алиса настраивала себя на позитивный лад. Она довольно щурилась, выбиралась из тёплой постели, стараясь не разбудить самого Вертинского, мирно сопевшего рядом. Она всегда вставала первой: шла на кухню, на скорую руку готовила завтрак. Кирилл любил понежиться в постели, и Алиса никогда не мешала. Жалко было будить: во сне мужчина был похож на большого ребёнка. Он подтыкал кулачок под щёку, капризно выпячивал нижнюю губу, причмокивал и хмурил густые чёрные брови, будто ему неизменно снилось что-то гадкое или скучное. Алисино сердце переполнялось тихой нежностью. Она аккуратно укрывала одеялом босую ногу будущего мужа, выпроставшуюся наружу. Он шевелил пальцами и недовольно мычал во сне.

Сунув ноги в розовые тапочки и закутавшись в пушистый халат — батареи едва грели, а октябрьские петербургские утра были уже по-зимнему промозглыми и неуютными, — Алиса замешивала тесто на блинчики и продолжала мечтать. Мечты её были простыми и привычными, будто любимая, но слегка заезженная пластинка.

Они поженятся. Свадьба будет скромная — может, даже без белого платья и фаты. К чему эта мишура? Купят машину — непременно семейный внедорожник, чтобы возить детей в школу и на кружки, а заодно затариваться в супермаркетах на неделю вперёд. Почему на неделю? Потому что жить они будут в собственном доме, где-нибудь в Ленинградской области. Рядом будет сосновый бор — и никаких больше чёртовых соседей над головой. Дети будут играть в саду. И ещё нужно завести собаку. И кошку. Две кошки!

«Приглашу маму в гости, — думала Алиса. — Природа здесь мрачная. Ей непременно понравится».

Стопку свежепожаренных блинчиков она накрывала салфеткой, чтобы не заветрились, и ставила в центр стола. Кирилл всё-таки был мужчиной: многие вещи он не мог найти, даже если они лежали прямо у него под носом. Алиса гордилась тем, что её парень в некотором роде был классическим пещерным человеком, как во всех тех забавных видео, что девушки постили в соцсетях. Мужики там не могли найти кетчуп в холодильнике или собственные трусы, которые мистическим образом исчезали в шкафу после стирки и сушки.

— Это неандертальские гены, — смеялась Алиса. — Был бы в холодильнике саблезубый тигр, ты бы его непременно заметил!

— Вечно ты кладёшь вещи не на свои места, — обижался Кирилл. — Если бы не ты, я бы ничего не терял.

— Тогда следующая стирка на тебе, — дулась она в ответ.

Кирилл мрачно сопел, что-то бубнил про женскую дерзость, отчего Алиса обижалась ещё сильнее. Увидев её расстроенное лицо, Кирилл, наконец, менял гнев на милость, обнимал, шептал на ушко что-то неразборчиво-примирительное. Алиса забывала обо всём в его надёжных, сильных руках. В конце концов, что значили какие-то носки и кетчупы, когда они были вместе — вдвоём против всего мира, против шумных соседей, против промозглой питерской осени?

В восемь она уже была на улице, торопясь к метро. Пока семейный паркетник ещё не был куплен, приходилось пользоваться общественным транспортом. Впрочем, Алиса не унывала: маленькие радости поджидали везде — даже в вагоне метро, переполненном унылыми, озабоченными людьми. Она надевала наушники, включала музыку и разглядывала лица попутчиков, гадая, куда они направляются.

Вот этот насупленный мужик с квадратной, выпяченной челюстью — наверное, прораб. Едет на стройку, чтобы разнести своих рабочих в пух и прах. Эта женщина с кислой миной, должно быть, бухгалтер: морщинка на лбу у неё оттого, что дебет с кредитом упрямо не сходятся. Юноша с мечтательным выражением на бледном, прыщавом лице — наверняка студент филфака. Сегодня он пишет эссе о вечной любви Петрарки, а завтра роняет слёзы на свой диплом: «Куда же пойти работать?»

Алиса чувствовала щемящую, пронзительную жалость ко всем этим людям — и к себе тоже. Почему они должны набиваться, как сардины в банку, в душный вагон и ехать навстречу проблемам, которые в сущности никак не связаны с настоящей жизнью — где-нибудь в домике с детишками, большой собакой и двумя кошками, рядом с сосновым бором? Жалко! Как много времени уходит впустую.

В офисе её ждала привычная суета: письма, звонки, коллеги с дурацкими вопросами, обед с Полиной и Олей, двумя главными сплетницами отдела дизайна. Алиса работала в крупной фирме, занимавшейся рекламой. Её должность не была ни действительно престижной, ни совсем скучной: наружный дизайн, полиграфия, иногда контент для сайта и рекламные баннеры для интернет-кампаний. Она относилась к делу добросовестно, хотя иногда мечтала о большем — хотелось стать начальницей всего отдела.