Алиса в Пряничном Домике

Глава 2

Алису разбудил запах — резкий, с примесью йода, хлорки и чего-то металлического. Она с трудом пошевелила рукой: из вены торчала игла, к капельнице тянулась прозрачная трубка. Какой-то прибор едва слышно попискивал в изголовье.

Во рту было сухо, будто в пустыне Сахара. Почему-то в памяти всплыли картинки из старых журналов «Вокруг света», которые Алисина бабушка хранила на дачном чердаке: жёлтые волны дюн, яркое солнце над горизонтом, вереница верблюдов, бредущая по песку. Алиса попыталась вдохнуть глубже — и тут же поморщилась: резкая боль пронзила низ живота.

Вошла медсестра — крепкая женщина в синем халате, с усталым лицом. Она проверила капельницу, поправила простыню.

— Проснулись? Хорошо. Всё позади, операция прошла успешно. Не волнуйтесь, отдыхайте. Скоро вас переведут в общую палату.

— Какая… Операция? — хриплым шёпотом спросила Алиса. — Что… Где?..

— У вас случился разрыв кисты яичника, — сказала медсестра равнодушно. — Внутреннее кровотечение, состояние было опасное. Вас привезли без сознания, сразу на стол отправили.

Слова не сразу дошли до сознания, словно речь шла о чём-то, что не имело к Алисе ни малейшего отношения. Алиса с усилием повернула голову, словно надеясь увидеть ту самую несчастную пациентку, с которой всё это произошло на самом деле. Но соседние койки были пусты.

— Я… Я не понимаю, — просипела Алиса, но медсестра уже исчезла за приоткрытой дверью.

Алиса осталась одна в полутёмной палате. «Разрыв… Кровотечение… Операция». Она изо всех сил зажмурилась — и перед глазами вспыхнула чёткая, будто кинематографическая картинка: она лежит, беззащитная и жалкая, на холодном столе под ослепительным светом операционных ламп. Врачи в зелёных халатах склонились над её телом, в котором что-то предательски сломалось, повредилось, отказало. Подвело хозяйку. Они орудовали непонятными блестящими инструментами, старались починить её, будто она была неисправным автомобилем, который покашлял мотором, почихал и, наконец, наотрез отказался ехать.

По вискам покатились тяжёлые, холодные слёзы обиды и отчаяния. Быстро утомившись плакать, Алиса уснула.

Ей приснился странный, но умиротворяющий сон. Она шла по знакомой тропинке к их старому дачному домику. Вместо промозглого питерского октября во сне царило яркое, сочное лето. Траву никто не скосил, и она была Алисе по колено. На одной из травинок сидел огромный, мультяшный кузнечик и косился на неё фасетчатым глазом. Когда Алиса подошла ближе, насекомое одним длинным прыжком исчезло в зарослях.

Она шагала и шагала, а тропинка всё никак не кончалась. Знакомый домик впереди манил обещанием давно забытого, но сейчас такого знакомого уюта. «Как я могла забыть всё это?!» — разозлилась на себя Алиса. Сейчас она откроет калитку, обойдёт груду дров под навесом, минует свои старые верёвочные качели и войдёт в дом.

Дома ждёт её бабуля. Чай уже заварен и разлит по кружкам. Алисина — со сколом на позолоченном ободке и причудливо изогнутой ручкой. Бабуля улыбнётся и придвинет ближе блюдечко с вишнёвым вареньем. Алиса сядет на скрипучий деревянный стул с расшатанной спинкой, улыбнётся в ответ — и всё будет так хорошо, как бывает только в детстве, в середине жаркого, безоблачного лета.

Она прибавила шагу. Домик как будто стал ближе. В траве стрекотал хор насекомых, всё громче и громче, заглушая все лишние мысли. Дверь приоткрылась, и на крыльце показалась невысокая старушка, не по погоде укутанная в серую вязаную шаль с кисточками на концах. Но это была не бабуля. Незнакомая женщина приветливо махнула рукой, приглашая Алису войти. Солнце било прямо в глаза, и Алиса никак не могла разглядеть её лица.

Кузнечики надсадно стрекотали, звук в ушах нарастал, пока не превратился в невыносимый звон. Не в силах больше терпеть назойливый шум, Алиса снова проснулась.

Теперь она была уже в другой палате, на постели у самого окна. За стеклом натужно урчал наружный блок кондиционера. «Вот и мои кузнечики», — вяло подумала Алиса, не совсем понимая, что имеет в виду.

Две другие кровати в палате были заняты: совсем молоденькая девушка, не отрываясь, скроллила ленту в телефоне; пожилая женщина дремала, тихонько посапывая. Ещё одна койка пустовала. Не зная, чем себя занять, Алиса уставилась в пожелтевший потолок.

Через бесконечно долгое время в палату вошёл врач — невысокий пожилой мужчина в голубой медицинской маске. За ним тянулась целая свита студентов, строчащих что-то в блокнотах. Алиса тщетно пыталась разглядеть выражение его лица: над маской виднелись только кустистые седые брови и серые глаза, обрамлённые сеточкой морщин. Улыбается он или хмурится, понять было невозможно.

Доктор бегло осмотрел двух других пациенток, довольно покивал. Студенты за его спиной оживлённо перешёптывались, продолжая писать. Они подошли к Алисе. Ей и самой хотелось узнать, на что похоже её тело после операции. Но она чувствовала такую огромную усталость, что не хотела лишний раз шевелиться.

Врач откинул простыню, и она осторожно покосилась вниз: из марлевой повязки на животе торчала пластиковая трубка, по которой неспешно струилась жидкость бурого цвета. Содрогнувшись, Алиса отвела глаза.

— Здесь болит? — доктор осторожно надавил рядом с повязкой.

— Немного… Скажите, что со мной случилось?

Доктор принялся объяснять про кисту, внутреннее кровоизлияние, потерю крови: счёт шёл на минуты, нам пришлось удалить — и так далее, и тому подобное. Алиса слушала, теряя терпение, потом задала самый важный вопрос:

— Я смогу иметь детей? Или я теперь… Неполноценная?

— Ох, неполноценная… — доктор пожал плечами. — Не употребляйте таких слов. Второй яичник у вас остался, хотя и с ним есть некоторые проблемы. Эндометриоз, кисты, вероятно, плохая наследственность… Уже видны изменения. Вам нужно будет проконсультироваться с вашим лечащим врачом, обсудить дальнейшие действия.

— Спасибо, — потерянно пролепетала Алиса.

— Главное, что вы остались живы, — доктор нахмурился, и его брови съехались в одну сплошную мохнатую гусеницу. — Всё могло закончиться куда хуже.