Алиса в Пряничном Домике

Глава 3

Алису выписали на день раньше, чем она ожидала. Врач сказал, что держать её больше смысла нет: швы затягивались, анализы были хорошими. Алиса и сама чувствовала себя неплохо — физически. А вот образовавшуюся внутри чёрную дыру, в которую, словно в трубу пылесоса, всасывались все чувства и эмоции, она старалась не замечать вовсе.

«Берегите себя, никаких нагрузок, обязательно запишитесь к специалисту на осмотр. И постарайтесь не нервничать», — доктор, шевеля бровями-гусеницами, улыбнулся Алисе на выписке. Она кивнула в ответ, стараясь не засмеяться и не заплакать одновременно: не нервничать? Слова доктора были как подорожник, прилепленный к зияющей кровоточащей ране.

Собирая вещи, она ощущала себя чужой в собственном теле. С удивлением Алиса смотрела на свои руки с облупившимся за время в больнице маникюром. Они двигались будто сами собой, без её участия, аккуратно складывая одежду в спортивную сумку, с которой Алиса обычно ходила в спортзал. В ближайшее время тренировки ей не грозили: врач сказал, что полное заживление займёт не меньше пары месяцев. Алису это совершенно не заботило.

Из больничной тумбочки она переложила в боковой карман сумки ключ. На связке болтался потёртый пластмассовый пикачу, когда-то ярко-жёлтый, а теперь напоминавший цветом содержимое детского подгузника. Это был ключ от новой квартиры. Ключ в новую жизнь — совсем не похожую на вчерашние мечты.

В интернете Алиса нашла совсем невзрачную, но недорогую однушку — гораздо ближе к офису, чем прежнее жильё. Теперь не нужно было учитывать интересы Кирилла, который работал на другом конце города. Алиса упросила Полину посмотреть квартиру, пообщаться с риелтором, и та охотно согласилась: любопытство и желание помочь коллеге смешались в ней в идеальной пропорции. Когда Полина принесла ключ, Алиса собрала все остатки душевных сил, чтобы не выдать подробностей, которые подруга выпытывала с профессионализмом закалённого инквизитора.

— Всё хорошо, — сказала Алиса. — Просто хочу тратить меньше времени на дорогу. После операции это важно. Совсем не хочется трястись в метро лишние два часа каждый день.

— А как же твой будущий муж? — Полина наморщила нос, словно гончая, напавшая на свежий след. — Как вы поместитесь в однушке?

— По работе уезжает куда-то на Урал.

— Надолго?

— Минимум на полгода, — отчаянно врала Алиса. — Как вернётся, тогда уж и решим, как дальше быть.

— Понимаю. Тогда да, в этом есть резон, — Полина, конечно, не поверила, но отстала.

Старая квартира встретила её привычными запахами — сырости, старых обоев и восточных благовоний, которые Алиса иногда поджигала, чтобы перебить вонь жареной рыбы или чеснока, просачивавшуюся от соседей. К этому букету примешивался затхлый сигаретный дым: Кирилл, воспользовавшись её отсутствием, снова начал курить дома.

На вешалке болталось его нелюбимое, клетчатое пальто. Кроссовки и ботинки грудой валялись у обувной полки. В кухонной раковине высилась пизанская башня немытой посуды, опасно накренившаяся вбок.

Алиса вздохнула, переступила через обувную кучу, не разуваясь прошла в спальню. Открыв шкаф, достала с нижней полки чемодан: весёленький, глянцево-розовый, купленный когда-то специально для поездки в Турцию. Поездки так и не случилось — всё откладывали.

Алиса стала бросать вещи в чемодан. Платья, джинсы, футболки. Косметичку, набитую дешёвой ерундой, купленной по скидкам — на такие излишества ей всегда было жалко денег. Любимую пижамку с единорогами, скачущими по радуге. Всё, что составляло её маленькую жизнь.

Внутри было пусто. Чёрная дыра внутри работала безотказно: она пожирала не только мечты и надежды, но и любые эмоции. Она сжирала вообще всё: не осталось ни сожалений, ни сомнений, ни печали. Только ровное, тяжёлое чувство: так надо. Алиса повторяла про себя уродливую мантру: «Я сломалась. Я бракованная. Никому не нужна. Не хочу мешать. Не стану мешать. Я уйду. Просто уйду».

Звякнул ключ в замке. Алиса вздрогнула и быстро глянула на настенные часы: половина четвёртого. Кирилл не должен был вернуться так рано, в середине рабочего дня.

— Да, пап, я дома, — раздался его голос из прихожей. — Нет, только завтра должны выписать. Ну и что?! Не могу я туда каждый день ходить. Что мне там делать? Она лежит, молчит, в окно смотрит… Пап, я что, грёбаный психиатр? Нет, я так тоже не могу!

Алиса застыла, не в силах пошевелиться. Платье, которое она держала в руках, соскользнуло на пол и упало к её ногам пёстрой тряпкой с цветочным узором. Её единственное приличное платье — для редких походов в ресторан.

Они с Кириллом выбирались туда, если ему перепадали бонусы или премия. Алиса никогда не любила эти походы: ненавидела ждать заказ сорок минут и с трепетом коситься на цены в меню. За одну баранью вырезку, которую Кирилл так обожал, она могла бы купить продуктов в ближайшем супермаркете на неделю, а то и больше!

Но больше всего Алиса ненавидела официозную, леденящую кровь атмосферу мест «для приличных людей». Мрамор, хрусталь, зеркала. Разряженные в пух и прах официанты. Огромные уборные, больше её несчастной съёмной квартиры. Ах, определённо она была лишней на этом празднике жизни! Алиса ощущала себя настоящей дурнушкой, золушкой среди женщин в платьях от кутюр и мужчин в галстуках стоимостью в целую её зарплату.

Однако Кирилл любил, как он выражался, «выйти в люди, показать себя», и Алиса послушно изображала радость и счастье, нервно одёргивая подол своего скромного платьица из «Зары», стараясь не перепутать десертную вилку с вилкой для рыбы. Что ж, ничего этого больше не будет! Алиса мрачно улыбнулась.

— Понимаешь, пап, я слишком молод, чтобы связывать жизнь с девушкой, у которой такие проблемы… Ей ведь всего двадцать восемь! Или двадцать девять?.. Да, я понимаю, звучит цинично, но в чём разница между циником и реалистом?

Кирилл замолчал, прислушиваясь к отцовским аргументам. Алиса встречала будущего свёкра всего пару раз — он жил в Москве, да и был вечно чем-то занят. Но он показался ей не сухарём, а человеком неплохим, даже приятным. Видимо, и сейчас он пытался встать на её сторону.