Алиса в Пряничном Домике

Глава 8

На следующий вечер Катя зашла за Алисой, которая уже было понадеялась, что подруга позабыла о походе в кафе.

— Собирайся, — деловито сказала подружка, стаскивая пуховик. — Себя покажешь, на людей посмотришь.

Катя настояла, чтобы они собрались «по-человечески». Алиса повздыхала, но в итоге поддалась: соорудила из своих длинных волос единственную причёску, которая удавалась ей действительно хорошо — скрученную на макушке баранку из кос. Чуть подкрасила глаза, прошлась помадой по губам. Из недр розового чемоданчика было извлечено жемчужно-серое платье, которое Алиса время от времени носила в офис: не слишком нарядное, но и не слишком строгое, приталенное, чуть ниже колен.

Катя, квохча, как курица-наседка, суетилась вокруг Алисы, разглаживала невидимые складки на платье, даже повязала ей шёлковый шарфик, найденный в недрах маминого шкафа.

— Ну вот, другое дело, — удовлетворённо сказала она, оглядев Алису с головы до ног. — Смотри, какая красота!

— Слишком всё это, — пробормотала Алиса. — Мы же не на свидание собираемся.

— Женщина всегда должна быть красивой! — Катя нацелилась в неё указательным пальцем, будто пистолетом. — Авось, жениха тебе подыщем!

— У меня есть жених, — буркнула Алиса. — Он просто…

— Да-да, — отмахнулась подруга. — Муж объелся груш, а жених… Объелся фиг!

— Это даже не в рифму, — прыснула Алиса.

— Так и я не Пушкина, а Сергеева, — Катя развела руками. — Впрочем, надеюсь скоро стать Ивановой!

Алиса криво улыбнулась, вспомнив, как недавно сама то и дело мысленно примеряла Кириллову фамилию. Потом решительно тряхнула головой: ни к чему портить вечер дурацкими воспоминаниями! Однако невольно бросила взгляд на тёмный экран смартфона: конечно же, Кирилл не писал и не звонил. Ну и чёрт с ним!

Они вышли на улицу и бодро зашагали вверх, к заброшенной церкви. Сразу за поворотом была конечная троллейбуса. Проехав пару остановок, девушки вышли в центре.

Алиса глазела по сторонам. Всё вокруг было пронзительно знакомым, но в то же время чужим, почти инопланетным. Улицы детства обрели какой-то кокетливый, глянцевый налёт. Почти совсем исчезла назойливая уличная реклама, зато стало куда больше призывно светящихся неоновых вывесок и стеклянных витрин.

— Помнишь, вон там был книжный? — Катя указала на угловое здание, где разместилась сетевая пиццерия. — Мы туда бегали за «Спайс-Гёрлз» и турецкой жвачкой. К ней ещё шёл значок пластмассовый, с мужиком смешным.

— Ага, точно! «Бумер» называлась. Я ещё хотела стащить одну, а потом вернулась и незаметно положила обратно.

— Могла бы и не возвращаться, — пожала плечами Катя. — Никто бы не узнал. Это всего лишь копеечная жвачка.

— Ну, знаешь ли! Не хотела становиться воровкой — мерзко это!

Разговор зашёл о детстве, о школьных проделках, о том, как зимой катались на санках с горы. Алиса вдруг поймала себя на том, что смеётся. Смех звучал странно и непривычно, будто смеялась совсем другая, незнакомая ей девушка. Но Катя хохотала так легко и заразительно, что вскоре Алиса перестала ощущать неловкость.

«Пряничный домик» оказался спрятан во дворах. Вывеска не светилась: она была деревянной, с причудливыми резными узорами, покрашенными в тёплые коричневые и золотистые тона. Да и само здание выглядело так, словно кто-то взял и переставил в центр современного города избушку из далёкой старины: бревенчатый фасад, настоящее деревенское крылечко и тяжёлая дверь, окованная железом. Разве что курьих ножек не хватало.

Внутри царил полумрак. Мягким светом горели лампы в оранжевых абажурах, украшенных бисером. Вышитые салфетки на столах, полки с книгами, диваны с разноцветными подушками — всё выглядело совершенно сказочно. Расставленные там и сям подсвечники со свечами всех форм и размеров, диковинные статуэтки, живые цветы в горшках и букеты из сухоцветов превращали кафе в хаотичный, но уютный музей случайных вещей — собранных вместе без всякой системы, но с огромной любовью к мелочам. Была там даже антикварная гадательная доска с выжжёнными буквами, на которые должен был указывать вызванный медиумом дух. А запах! Ваниль, корица, кофе и свежее тесто.

Алисин рот моментально наполнился слюной. Ей вспомнилось, как бабуля пекла куличи к Пасхе. В исполинских размеров кастрюле она замешивала тесто с изюмом и непременно давала Алисе попробовать целую столовую ложку сырого теста, нежного и сладкого. Потом грела старую духовку и пекла куличи на всю семью — на мёртвых и на живых, чтобы всем хватило. Живые ели дома, а мёртвых бабушка навещала на кладбище, оставляя на могилках крохотные куличики, из-за белых глазированных шапочек похожие на диковинные грибы.

— Вот, видишь? — Катя гордо улыбнулась, будто сама была владелицей кофейни. — Наше любимое место. Это тебе не какой-нибудь «Старбакс».

— Я буду кекс! — заявила Алиса. — И кофе.

— Я тоже, — согласилась Катя.

Они повесили куртки на рогатую вешалку, выбрали столик в центре — с полукруглым плюшевым диванчиком. Подошла дружелюбная официантка в идеально белом, сияющем фартуке, приняла заказ.

Посетителей было много: целые семьи с детьми, парочки, одинокие мужчины и женщины. Никто не сидел в телефонах — люди болтали друг с другом или читали книги. Девушка в углу что-то рисовала в большом чёрном альбоме, обложившись акварельными красками. Почти все столы были заняты, однако не было ни суеты, ни духоты, ни ощущения многолюдности — будто все здесь были давними знакомыми и договорились ни в коем случае не мешать друг другу, вполголоса переговариваясь и тихонько смеясь. Даже дети не шумели и не бегали, а послушно ковырялись в своих пирожных и потягивали молочные коктейли с воздушной пенкой.

Алиса облокотилась на мягкую спинку и ощутила, как уходит напряжение. Не болел больше живот, не болела и душа, будто разом очистилась от всех обид и печалей. Принесли заказ, и Алиса с наслаждением отхлебнула горячий коричный капучино, потом аккуратно, стараясь не обсыпаться крошками, откусила кекс. Невероятно! Тот же самый вкус, что и у бабушкиного кулича. Как такое было возможно? Алиса потрогала белую глазурную шапочку, разломила кекс пополам: из теста проглядывали изюминки.