Алиса в Пряничном Домике

Глава 18

— Ого, как у тебя здесь здорово! — восхитилась Алиса, оглядываясь по сторонам.

— Устраивайся. Я заварю чай, — Денис скрылся в кухне; зазвенела посуда, щёлкнула кнопка чайника.

В гостиной было по-настоящему уютно: мягкий, приглушённый свет ламп с причудливыми абажурами, современная, но совсем не скучная мебель. Небольшой диван с пухлыми квадратными подушками был самого классического кофейно-сливочного цвета, зато низкое кресло рядом радовало глаз жизнерадостной бирюзой. Стены выкрашены в бледно-жёлтый устричный оттенок, зато оконная ниша — в глубокий оливково-зелёный. Как интересно! Алиса чуть не захлопала в ладоши: она обожала эклектику в интерьере. Самой ей на съёмных квартирах приходилось довольствоваться тем, что есть. А здесь, у Дениса, всё выглядело точь-в-точь, как в её фантазиях о домике в лесу: та же лёгкость, граничащая с легкомыслием, те же детали, кажущиеся несочетаемыми, однако удивительно гармоничные.

С тайной завистью Алиса посмотрела на стеллаж с разноцветными корешками книг. На полках там и сям виднелись сувениры и памятные вещицы, которые Кирилл всегда с презрением обзывал «пылесборниками». Она подошла ближе, чтобы изучить целую коллекцию фарфоровых кактусов всех форм и оттенков глазури. Невероятно мило!

За кактусовым семейством обнаружился диплом в рамке под стеклом. Текст гласил что-то непонятное на незнакомом Алисе языке — видимо, на турецком. Посередине — надпись на латинице: Denis Tropinin.

— Это за окончание курсов переводчиков, — пояснил незаметно подкравшийся владелец диплома. — Без такого документа тяжело найти нормальную работу в Турции.

— Без бумажки ты букашка, а с бумажкой — человек, — назидательно произнесла Алиса; почему-то это рассмешило Дениса. — А это что висит у окна? Ловец снов?

— «Глаз дьявола». У мамы на родине он называется nazar boncuğu. Это она подарила. Я всегда брал его с собой в рабочие поездки и путешествия. Считается, что это амулет от дурного глаза. Защищает от зависти и злобы.

Подвеска медленно вращалась на плетёном шнуре. Алиса уставилась на голубое стекло — и вдруг ей почудилось, что глаз блеснул и подмигнул. Она невольно вздрогнула.

— Что случилось? — встревожился Денис.

— Ничего. Просто показалось. Название у этой штуковины жутковатое. Дьявольский глаз… Брр.

— На русском и правда страшно звучит, согласен. А теперь давай пить чай, пока горячий.

Они устроились на диване так близко, что их колени соприкасались. Но вместо неловкости Алиса чувствовала лишь тепло — и необъяснимую уверенность, что ничего плохого не случится, пока Денис рядом. Будто он сам был оберегом от всего зла, что существовало на свете.

Она отпила из тонкого стакана, стараясь не обжечься, и снова оглядела гостиную. Как же здесь хорошо! Почти как в их любимом кафе, только ещё лучше: никаких посторонних людей вокруг. Никого, кто…

В который раз за вечер Алиса замерла от странного, пугающего чувства. Ей показалось, что она уже бывала здесь прежде. Не в первый раз ощущала под босыми ногами этот мягкий ковёр с замысловатым восточным орнаментом. И точно уже видела это бирюзовое кресло с торшером позади — и в нём кто-то сидел? Не Денис, а совсем другой, незнакомый Алисе человек. Женщина?.. Алисе сделалось холодно, несмотря на горячий чай.

— Давай кино посмотрим, — предложила она, пытаясь отогнать наваждение.

— Что будем смотреть? — Денис клацнул пультом.

— Вот этот… У Джима Керри здесь такая серьёзная роль, можно сказать, трагическая. И Кейт Уинслет мне очень нравится.

— А давай. Я уже видел этот фильм, но совсем забыл сюжет, — Денис нежно провёл ладонью по её запястью. — Принести плед? У тебя мурашки.

— Да. Спасибо большое.

Они укутались в пушистый плед. Алисе сразу стало лучше. Чувство безопасности вернулось, и в груди потеплело, будто раскрыл прозрачные лепестки хрупкий экзотический цветок. Она блаженно зажмурилась, не желая упустить ни одной крохи своего робкого счастья — кто знает, что случится завтра! Или даже через пять минут! Всё это может исчезнуть, испариться во мгновение ока.

Денис коснулся её губ своими. В его дыхании были корица и шоколад, горячий, сладкий, топлёный шоколад. Алиса ответила на поцелуй.

На экране шёл фильм. Герои лежали на застывшей поверхности зимней реки, не замечая трещины во льду, похожей на зловещего мохнатолапого паука.

— Прости… Я не могу, — прошептала Алиса.

— Что-то не так? — Денис отстранился и всмотрелся в её глаза.

— Всё так… Ты мне действительно очень нравишься… И я хочу… Просто… Ох! — в отчаянии Алиса закрыла лицо ладонями.

— Скажи мне, — тихо попросил Денис. — Что бы это ни было, я уверен, что это не смертельно. Не смертельно же?

Она замялась, немного помолчала. Телевизор мерцал синим и фиолетовым, превращая их лица в призрачные маски. Денис терпеливо ждал. Когда молчать уже было невозможно, Алиса наконец выдохнула:

— После операции… У меня шрам. Я не чувствую себя комфортно. Я стесняюсь. И… Я чувствую себя неполноценной.

— Я понял, — сказал Денис. — Никаких проблем. Я сколько угодно могу ждать. Пока ты не выбросишь из головы эту дрянь — что ты «неправильная».

— А если я не могу иметь детей? — вырвалось у Алисы. — Если я женщина… Только наполовину? Разве это правильно?!

— Это не важно, — сказал он так мягко, словно говорил с капризным ребёнком.

— А что тогда важно? — горько спросила Алиса. — Неужели тебе всё равно? Наплевать на мои переживания? Мои чувства? Вот мне это важно! Я не могу просто прыгнуть в омут с головой, зная, что…

— Нет, мне не наплевать. Но я уверен: наши травмы, наша боль не определяют нас. Мы проживаем всё плохое, что выпадает на нашу долю, и двигаемся вперёд. А не зарываем голову в наши беды, как страусы в песок. Так всё хорошее пройдёт мимо. Понимаешь, Алиса? Мне жаль, что с тобой это случилось. Я здесь, с тобой. Я готов слушать, хочу знать, хочу помочь. Расскажи всё, чем готова поделиться — и давай оставим это позади.