Алиса в Пряничном Домике

Глава 21

— Здравствуйте, Людмила Петровна. А Катя дома?

— Заходи, Алисонька. Нет, но скоро придёт, — соседка приглашающе поманила её внутрь. — И не одна, а с Алёшей. Вы уже знакомы?

— Не-а.

— Ну вот и познакомитесь.

Они целый час просидели на кухне, гоняя чаи. Алиса изнывала от нетерпения: тетрадка, кое-как втиснутая в задний карман, будто жгла кожу сквозь плотную джинсовую ткань. Наконец в замочной скважине заскрёбся ключ. Алиса сорвалась с места и вылетела в прихожую.

Катя действительно пришла не одна, а со своим женихом, о котором прожужжала Алисе все уши. В её воображении он почему-то рисовался молодой версией Петеньки — субтильным сморчком с реденькими усиками. Но Леша оказался весьма симпатичным молодым человеком с приятным, гладко выбритым лицом — ни усов, ни бороды.

— Алиса? — удивилась Катя. — Ты к маме пришла?

— Нет, я тебя жду, — торопливо сказала Алиса. — Нам нужно поговорить. Срочно.

Катя вопросительно посмотрела на Лёшу, и тот пожал плечами.

— Тогда пойдём в мою комнату. Это что-то секретное?

— Да… Нет… Не знаю! Пойдём скорее!

Катя с женихом уселись на аккуратно заправленную кровать, а Алиса плюхнулась прямо на пол. Не дожидаясь вопросов, она раскрыла тетрадь и начала сбивчиво рассказывать.

Историю с Кириллом она намеренно обошла стороной: было всё ещё слишком обидно и стыдно за случившееся. Что именно произошло, Алиса помнила хорошо — шрам на животе служил надёжным напоминанием. Но лицо Кирилла, его голос, каким он был, как они проводили время вместе… Всё подёрнулось мутной ряской, будто это случилось в другой жизни, сто или двести лет назад. Обо всём остальном Алиса говорила так подробно, как только могла.

Ей было боязно, что подруга вот-вот поднимет её на смех. Произнесённые вслух, её догадки звучали безумно. Но Катя слушала внимательно и не перебивала. Лёша тоже молчал.

— …И, кроме всего прочего, мама ни за что бы не стала возиться с этим недо… Петей! Мало того, что она в принципе считала весь мужской пол теми ещё уродами — прости, Лёша! — так ещё и выбрать из всех именно этого?! Любовь зла, но это уже чересчур…

— По-моему, ты просто придираешься, Алиса. Ну понравился ей мужик и понравился. Может, ты просто ревнуешь?

— Нет, — немного подумав, серьёзно ответила Алиса. — Если бы дело было только в нём! Но её творчество…. Это не то же самое, что вчера любить, например, окрошку на квасе, а сегодня — кефирную. Это глубоко внутри. В самой основе личности. Представь, что ты вдруг возненавидела животных! Вот прямо терпеть их не можешь! Разве такое может случиться?

— Ну… Нет, конечно. Есть в этом здравое зерно… А ты что думаешь? — Катя повернулась к жениху.

Лёша пожал плечами. Это выходило у него мастерски: одним простым жестом он мог выразить любую мысль — и сейчас изобразил недоверчивое согласие.

— И что тогда? — заинтригованно спросила Катя. — Это же фантастика какая-то. Но честно говоря, я тоже удивилась, когда Олеся сказала, что дружит с теми гадюками. Я помню, что они вытворяли, хоть и не всё — но тогда не хотела портить Олесе настроение. Раз уж они теперь друзья… Так что, у тебя есть теории?

— Пока нет. По крайней мере, ничего конкретного. Я к тебе потому и пришла — хотела задать несколько вопросов.

— Ну, валяй, — настороженно сказала подруга.

— Во-первых, — Алиса глубоко вдохнула. — Ты сама не замечала, что забываешь разные вещи? Может, что-то из детства? Или из последних лет?

— А как я пойму, что забыла, если я это уже забыла? — нервно хихикнула Катя.

— Ну я же поняла. Воспоминания не исчезают насовсем — в памяти как будто заноза остаётся. Она болит, зудит — а ты всё чувствуешь, только не помнишь, где поранилась.

Катя глубоко задумалась. В комнате воцарилась тишина; слышно было только, как на кухне Людмила Петровна, ужасно фальшивя, напевает «Ветер с моря дул» и гремит посудой.

— Кхе-кхе, — прочистил горло Лёша. — Мне тут кое-что на ум пришло.

Девушки молча уставились на него. Он почесал кончик носа и спросил у Кати:

— Помнишь, как мы отмечали твою новую работу? У меня потом ещё весь вечер голова раскалывалась — ужас просто.

— Помню, — неуверенно ответила та. — И что?

— Так вот, ты тогда в ночную смену на такси уехала, а я остался. Хотел ещё посидеть, да и домой идти не хотелось — одному скучно… В общем, неважно. Так вот, я кое-кого встретил.

— Это кого же? — подозрительно сощурилась Катя. — Первую любовь? Бывшую одноклассницу?

— Ну почти, — Лёша словно не заметил нависшей над ним угрозы. — Одногруппника.

Звали его Серёжа, фамилия — Есенин. Как и его именитый тёзка, он прославился тем, что страшно любил выпить. Был душой любой компании, заводилой на каждой студенческой вечеринке, куда умудрялся просачиваться безо всякого приглашения — будто у него, как у охотничьей собаки, было тончайшее чутьё, только не на дичь, а на запах спиртного.

Пил он всё, что попадалось под руку, и часто являлся на лекции совершенно невменяемым, залившись под самый воротничок с самого раннего утра. Каким-то чудом Есенину всё сходило с рук — он ни разу не прокололся. Но бесконечно так продолжаться не могло.

После третьего курса Серёжа пробкой вылетел из университета: оброс хвостами и завалил сессию. Восстановиться то ли не смог, то ли не захотел; в армию его по какой-то причине не взяли. Он устроился в автосервис на должность «принеси-подай» и спускал свои скудные заработки в самых дешёвых кабаках города, став наглядным примером того, как можно угробить собственную жизнь. Быстро растерял друзей — кому нужен пропащий алкоголик, для которого бутылка дороже всего на свете…

— Короче, Лёша, — Катя легонько пихнула его локтем в бок. — Ближе к делу.

— Ну так вот. Подсел он тем вечером ко мне за столик, — продолжал Лёша. — Совершенно нормальный, приличный человек. Даже галстук носит. Сказал, работает менеджером на автомобильном заводе, в отделе продаж.