Алиса в Пряничном Домике

Глава 27

— Гореш, очнись! Открой глаза!

Алиса стояла посреди смутно знакомого дворика — будто уже бывала здесь не раз, но не могла сообразить, когда и при каких обстоятельствах. Тусклый лунный свет, дробясь и мерцая, отражался в мелких лужицах на щербатом асфальте. Было зябко: дул холодный осенний ветер.

Девочка, склонившаяся над бездыханным детским тельцем, была одета совсем не по погоде, но, кажется, не чувствовала пронизывающего до костей холода. На ней была длинная, до пят, сорочка и смешной чепчик с оборками — словно она только что сбежала из спальни викторианских времён. Всё её внимание было сосредоточено на щуплом мальчишке, лежавшем у её ног. Девочка то трясла его за узенькие плечи, то принималась растирать бледные, впалые щёки. Бедняжка никак не отзывался на её усилия. Алиса подошла ближе, склонилась над странной парочкой.

— Братик! Просыпайся! Всё уже кончилось! Всё получилось!

Слёзы ручьями стекали по лицу девочки, падая мальчишке прямо на закрытые глаза, опушённые длинными чёрными ресницами, будто и он плакал вместе с сестрой. Рот его чуть приоткрылся, и у Алисы внутри всё сжалось: он выглядел совершенно и бесповоротно мёртвым. Но девочка так не считала.

— Хватит придуриваться! — крикнула она и звонко шлёпнула его по щеке раскрытой ладонью. Голова мальчишки дёрнулась и бессильно свесилась набок. — Ты меня не обманешь! Идиот!

Алиса обвела взглядом пустые провалы чёрных окон — ни в одном не горел свет. «Почему никто не слышит, как она кричит? Может, стоит позвать на помощь? Вызвать скорую?»

Она протянула руку — и пальцы прошли сквозь детскую фигурку легко, как сквозь дым. «Ах да… Это всего лишь сон. И я снова ничем не могу помочь…»

Впрочем, в её помощи никто и не нуждался. Девочка в забавном чепчике встряхнула брата раз, другой — и он слабо шевельнулся, застонал, приоткрыл глаза.

— Гореш! Наконец-то! Слава богам! А я-то уж думала, что не справилась, всё испортила! — возликовала странная девчонка.

Она подняла голову. Алиса только теперь смогла разглядеть её — и тут же догадалась, кто она такая. Решительно сжатые губы, сосредоточенно нахмуренные брови, бесовские искры в глазах, сверкавшие ярко даже в ночном полумраке… Всё это Алиса уже видела на старухином лице — лице, которое время изрядно потрепало, изрезало сетью морщин, но так и не смогло стереть хитровато-упрямое выражение человека, который всегда знает лучше других и не потерпит никаких возражений.

«Я-то думала, это потому, что она многое повидала, — пришло Алисе в голову. — А она, оказывается, родилась такой!»

— Скажи что-нибудь, братик! Не молчи! — взмолилась Кира.

— Ы. Ы-ыы-а. Уу.

— Что?

— Ашг. Гррр-гфф. Гмм-ммм, — мальчик счастливо заулыбался и высунул язык.

Изо рта его тоненькой ниточкой потянулась слюна, блеснувшая в лунном свете.

— Что с тобой, Гореш? Ты узнаёшь меня? Как меня зовут? Скажи, как меня зовут?!

Гореш приподнялся на локтях и неожиданно энергично завертел лохматой головой. Он зачерпнул горсть грязной, мокрой земли из ближайшей лужи и с неподдельным интересом принялся изучать содержимое своей ладони. Потом поднёс грязь к лицу и начал облизывать перепачканные пальцы.

По коже Алисы побежали мурашки: едва слышно, но вполне внятно он урчал от удовольствия.

— Что ты делаешь? — изумилась девочка.

Она подалась назад и отползла от Гореша, обдирая колени об асфальт. Алиса, напротив, приблизилась к мальчишке, подталкиваемая каким-то невнятным внутренним порывом. С ним было что-то не так. Что-то совсем-совсем неправильное произошло с этим ребёнком — и, взглянув прямо в его глаза, Алиса увидела: вместо одного-единственного, как у всех людей, зрачка в тёмно-карей радужке плавали бесформенные чёрные пятна. Как масляные капли на поверхности воды, эти пятна беспорядочно дрейфовали, сталкивались друг с другом, колыхались, сливались в одно крупное пятно — и снова распадались на множество мелких.

— Ох… — Алиса в ужасе прикрыла рот дрожащей рукой.

Даже если бы это был не сон, она ничем не могла здесь помочь. Ни неотложка, ни профессора медицинских наук — никакие человеческие силы не были способны исправить то, что случилось с несчастным ребёнком. Разве только тот, кто и сделал это с ним… Тот, кто мог творить магию. Грязное, отвратительное колдовство, превращающее людей в безмозглых, лишённых ума созданий. Разве так уж была неправа Алиса, обвиняя старуху, крича на неё? Так, значит, это и ждёт маму? Дениса? И её саму?!

Алиса в гневе сжала кулаки и повернулась к ведьме, совершенно позабыв, что она всего лишь гостья — то ли в чужом сновидении, то ли в воспоминании.

На лице Киры застыла маска ужаса. Не в силах поверить собственным глазам, она, не отрываясь, смотрела на брата. Тот уже утратил интерес к уличной грязи и теперь с не меньшим вниманием изучал большой палец собственной ноги, словно видел его впервые в жизни. Попытавшись сунуть находку в рот, точно младенец, Гореш завалился на бок и тоненько, жалобно заскулил.

Кира встрепенулась, подползла к брату, обняла его и принялась гладить по вздрагивающей от рыданий спине.

— Вот как, значит… — тихо сказала молодая ведьма. — Ты расщепился. Бедный Гореш. Всё-таки я всё испортила.

— Бррр-ррммм. Ааа-а, — прохныкал Гореш.

— Не переживай, — она ещё крепче прижала брата к груди. — Я знаю, как всё исправить. Я умею чинить вещи, братишка. Починю и тебя. Никакая наука мне для этого не нужна. Я очень талантливая, — решительно сказала Кира. — Справлюсь сама.

— Не надо… — беспомощно прошептала Алиса, зная, что её никто не слышит.

— Нужно лишь увидеть твою суть… И освободить её. Всё очень просто, — продолжала девочка. — Проще не бывает.

Она отпустила братишку, и тот свернулся клубочком у её тощих коленей, торчавших из разодранной, вымазанной в грязи сорочки. Кира взмахнула руками, сделала несколько замысловатых жестов, будто выискивая что-то невидимое в воздухе. Затем медленно положила скрещённые ладони мальчику на затылок и замерла.