Алиса в Пряничном Домике

Глава 33

Удивительно, как много вещей может поместиться в небольшой с виду розовый чемоданчик — целая жизнь!

«Правда, это работает только в одном случае, — думала Алиса, утрамбовывая маечки и трусики в боковое отделение. — Если не привязываешься к вещам».

Так она и поступила. Взяла только самое необходимое. Никаких уютных безделушек. Никаких сувениров на память. Одежда, ноутбук да та же горстка косметики, нисколько не увеличившаяся с тех пор, как Алиса приехала в родной город, даже не подозревая, что её здесь ждёт.

— Лиска, ты уверена? — мама неслышно зашла в спальню и присела на Алисину постель. — Ты же знаешь, что можешь остаться, если хочешь. Я была бы рада. Многие были бы рады, — она хитро подмигнула.

Мама не знала, что случилось между ней и Денисом. Точнее, не было уже никакого «между ними» — потому что не было больше «их». Была только ледяная пустыня, простиравшаяся в Алисиной душе от края до края: ни деревца, ни кустика, ни солнца в небе — лишь серые тучи, затянувшие горизонт.

— Конечно, знаю, мам. Спасибо тебе, что приютила, — через силу улыбнулась Алиса.

— Да что ты такое говоришь! «Приютила»! Ох, сиротинушка моя неприкаянная! Здесь и твой дом тоже, — мама притянула дочь к себе и поцеловала в макушку.

— Да, я уверена, — с напускной храбростью Алиса ответила на мамин вопрос. — Всё будет хорошо.

Целую неделю она провела в сомнениях, размышляя, как жить дальше. Алиса верила, что праздные руки — мастерская дьявола, и потому старалась занять всё своё время чем-то полезным.

Они отдраили до блеска весь дом: выбросили ненужный хлам, вытащили с чердака нужный и даже зачем-то переставили мебель. Где-то в маминых закромах отыскался свёрнутый в рулон гигантский персидский ковёр — на вид страшно дорогой. Ковёр занял место в центре гостиной, и комната сразу приобрела любопытный вид: то ли восточная чайхана со славянским акцентом, то ли лавка экзотических мелочей.

В приливе вдохновения мама откопала где-то ни разу не использованный чайный сервиз и подвесила яркие чашки к потолку. Диковинная инсталляция потрясла воображение соседки, заглянувшей на вечерние пироги.

— Вот каково же это — быть творческой личностью, — с завистью в голосе сказала Людмила. — Никогда бы до такого не додумалась!

— Ты только подумай, сколько лет эта посуда ждала гостей, — беззаботно ответила Елена. — И ведь мы ни разу не пили чай из этой красоты. А так хотя бы глаз радует!

Мама была полна энергии — не лихорадочной и отчаянной, как раньше, а спокойной, неторопливой. У неё находилось время для всего. С утра она, как и в старые годы, пропадала в мастерской. Алиса хотела посмотреть, что мама рисует, но та не пустила её и на порог.

— Потом покажу, Лиска, — оправдалась она. — Ещё не готово.

Вечером они вместе наводили порядок: перетряхивали всё с ног на голову, собирали мусор в чёрные пластиковые мешки, расставляли на видные места вазочки с сухоцветами, семейные фотографии в рамках, мамины скульптурки — и законченные, и едва начатые.

— Не устанешь потом прибираться? — скептически спросила Алиса.

— Да ну, ерунда какая! Смотри, что я купила, — рассмеялась мама и потрясла в воздухе забавной штуковиной — радужной щёткой на длинной ручке. — Пипидастр называется. Правда, смешно? Вся пыль к нему прилипает. Раз — и готово! Прямо магия какая-то!

— Магия — это здорово, — пробормотала дочь в ответ.

Потом мама принималась за готовку. Алиса не уставала поражаться её фантазии: она то пекла, то варила, то жарила — и всегда что-то новое, чего они обе ещё ни разу в жизни не пробовали. Включив погромче какую-нибудь попсовую песенку, мама вдохновенно украшала зеленью испанские тапасы, раскладывала селёдочные завитушки на какие-то особенные норвежские бутерброды — Алиса всё никак не могла ни запомнить, ни даже выговорить их название.

Мама варила чечевичный суп, пекла пирог с почками, готовила яйца по-шотландски. Всё выходило необычайно вкусно. По мнению Алисы, мать могла бы смело подать заявку на какое-нибудь известное кулинарное шоу — и наверняка заняла бы призовое место.

Алиса всё порывалась помочь, но мама доверяла ей разве что сложить посуду в посудомойку и отмыть кухню после кулинарных экспериментов. «Невероятно, — думала Алиса. — И это человек, который прежде ленился сварить пельмени».

Каким-то чудом мама успевала находить в сети новые рецепты и добывать ингредиенты для новых блюд, даже не отвлекаясь от работы и уборки — будто в её сутках было больше часов, чем у всех прочих смертных.

Для самой Алисы время тянулось мучительно медленно. Она почти не выходила из дома — разве что пару раз выбралась в магазинчик за углом, чтобы помочь маме с ужином. Всё остальное время читала или бездумно скроллила чужие страницы в соцсетях — просто чтобы посмотреть, чем живут и дышат люди.

Люди путешествовали, заводили детей, делали карьеру, посещали дорогие рестораны, занимались спортом, достигали целей и хвастались успехом. Раньше Алиса, может быть, позавидовала бы глянцевым картинкам чужого счастья. Теперь же только мечтательно улыбалась и тихонько вздыхала: вот бы и ей так. Нужно было лишь собраться с силами, встать с дивана и сделать первый шаг. Но она всё ещё не находила в себе ни грамма решимости.

Всё изменилось одним прекрасным пятничным утром, когда она привычно открыла приложение соцсети и увидела фотографии, которые запостила Полина, её бывшая коллега. Улыбающаяся во все зубы, в смешной шапочке с искусственными лисьими ушками, та стояла у входа в китайскую кафешку, обещавшую каждому посетителю второй напиток бесплатно — в честь открытия.

«Самый вкусный бабл-ти на Васильевском острове!» — сообщала подпись под снимком.

Алисе так сильно захотелось потянуть холодный чай через широкую трубочку, ощутить на языке сладость лопающихся желатиновых пузырей, что рот наполнился слюной. «Разве у нас тут не продают бабл-ти?» — мелькнула мысль, но Алиса тут же отмела её в сторону. Ей был нужен именно тот чай с пузырьками — из китайской лавчонки, на Васильевском острове. Никакой другой не годился взамен.