Алиса, включи катастрофу

Глава 1. Алиса, включи катастрофу

Самолет тряхнуло так, что пластиковый стаканчик с томатным соком подпрыгнул на откидном столике, оставив на белой юбке Анны ржавое, совершенно неприличное пятно. Она зажмурилась и мысленно перебрала названия костей запястья: ладьевидная, полулунная, трехгранная, гороховидная… Это помогало. В травмпункте, куда каждый вечер привозили то слесарей с оторванными фалангами, то бабушек с переломом шейки бедра, это был ее личный метод борьбы с паникой. Скелет человека состоятелен и логичен. В отличие от ее жизни.

— Мамочки, — выдохнула Анна, когда самолет наконец клюнул носом и покатился по полосе аэропорта Адлер.

Сосед справа, мужчина в деловом костюме и с таким выражением лица, будто он только что подписал контракт на поставку скрепок в ад, покосился на ее юбку и брезгливо отодвинулся. Анна готова была провалиться сквозь кресло. Прямо в багажное отделение, к чемоданам, где ей и было самое место.

Отель «Гранд-Марина» сиял в лучах закатного солнца, как гигантский кусок белого шоколада, воткнутого в бархатную зелень субтропиков. Пальмы шевелили листьями с таким ленивым достоинством, словно позировали для обложки глянцевого журнала. Анна, придерживая сумку так, чтобы хоть немного прикрыть позорное пятно на юбке, чувствовала себя гадким утенком, случайно залетевшим в лебединый заповедник. Все вокруг — женщины с идеальными укладками, пахнущие не потом после перелета, а дорогими духами, мужчины в льняных пиджаках — двигались с плавностью, недоступной ей генетически.

Свой номер она нашла не сразу. Сначала перепутала этажи, потом попыталась открыть дверь не той стороной ключ-карты, и только чудом не выломала ручку. Но когда она вошла… Ох.

Номер был прекрасен. Не вычурно-богат, а именно что прекрасен — с панорамным окном во всю стену, за которым на балконе покачивался гамак, а дальше, до самого горизонта, дышало вечернее море. Пахло солью, цветами и чем-то еще — тонким, древесным, от чего сердце забилось чаще. Анна скинула босоножки, прошлепала босиком по прохладному мраморному полу к окну и прижалась носом к стеклу.

Свобода. Целых семь дней свободы, оплаченных премией «Сотрудник года». Премией, которую ей вручили со словами: «Анечка, ты у нас самая ответственная, съезди, отдохни, а то смотреть на тебя страшно — скоро сама в гипс закатаешься». И вот она здесь.

Первым делом Анна, разумеется, споткнулась о край ковра, пытаясь дойти до ванной. Устояла. Прогресс. Затем она двадцать минут провела под горячим душем, смывая с себя усталость, томатный сок и чувство вины за то, что вообще осмелилась на этот отпуск. Вытерлась огромным пушистым полотенцем и, взглянув на себя в запотевшее зеркало, вздохнула. Круглое лицо, веснушки, которые ни один тональник не берет, волосы цвета темного меда, уже вьющиеся от влажности в нелепые кудряшки.

«Ну и ладно, — сказала она своему отражению. — Я сюда не женихов искать приехала, а загорать. И пить бесплатные коктейли. И есть».

Отражение смотрело скептически.

Вечер опускался на побережье стремительно, как это бывает только на юге. Анна надела свою любимую пижаму — старенькую, в мелкий цветочек, мягкую от бесконечных стирок — накинула на плечи банный халат (единственное, что в ее гардеробе выглядело хоть немного по-курортному) и вышла на балкон.

Вот ради этого стоило терпеть перелет, пятно и косые взгляды. Ветер трепал волосы, принося с собой запах водорослей и далекой музыки с набережной. Волны с тихим, убаюкивающим шорохом накатывали на песок где-то внизу. Над морем висел тонкий серп луны.

Анна глубоко вздохнула и почувствовала, как плечи, которые она, оказывается, держала прижатыми к ушам последние полгода, наконец опускаются. Романтика. Ей хотелось романтики. Нет, не мужчины — с мужчинами у нее были отношения примерно как у кошки с пылесосом: сначала интересно, потом страшно, и в итоге она прячется под диван. Ей хотелось музыки, приглушенного света и ощущения, что она — героиня какого-нибудь красивого фильма.

В углу балкона, на небольшом столике, поблескивал матовым пластиком цилиндр умной колонки. Отель шел в ногу со временем. «Алиса» была готова выполнить все ее просьбы.

Анна замерла. Идея была прекрасна в своей простоте. Она высунется в окно — или лучше с балкона? — и громко, уверенно, как женщина, которая знает, чего хочет, отдаст команду. Свет в номере приглушится, польется что-нибудь из Синатры или Дина Мартина, и она, завернувшись в халат, будет сидеть и смотреть на луну, изображая загадочную незнакомку.

План был безупречен.

Она набрала в легкие побольше соленого воздуха, расправила плечи (из-за чего халат тут же сполз с одного плеча, обнажив веснушчатую кожу и бретельку пижамы), повернулась к открытой двери номера и гаркнула во всю мощь своих легких, привыкших перекрикивать шум травмпункта в субботнюю ночь:

— АЛИСА! ВКЛЮЧИ РОМАНТИЧЕСКУЮ МУЗЫКУ И ПРИГЛУШИ СВЕТ!

Голос, подхваченный акустикой балкона и морским бризом, улетел в темноту с силой, достойной оперной дивы.

И в тот же миг в номере, справа и выше ее, свет в панорамном окне погас, как отрезанный. Вместо него в глубине люкса загорелась призрачным сиреневым светом маленькая точка на потолке — проектор. А из открытой балконной двери соседа, перекрывая шум прибоя, полилось тягучее, нахальное контральто саксофона. Это был не Дин Мартин. Это было что-то из репертуара, который крутят в сомнительных барах после полуночи, когда гаснет основной свет и включается подсветка у шестов.

И поверх всего этого, перекрывая даже саксофон, механический женский голос из колонки соседа объявил с издевательской четкостью:

— Включаю плейлист «Для соблазнения. Том 2. Медленный огонь». Приятного вечера.

Время остановилось.

Анна смотрела на темное окно соседа. Там, в этой внезапно наступившей интимной полутьме, подсвеченной лишь сиреневым лучом проектора, она различила силуэт. Мужской силуэт. Очень высокий, с широкими плечами, обтянутыми, кажется, белой футболкой. Он стоял спиной к окну, но даже сквозь тонированное стекло было видно, как напряглась его спина.