Алиссэ и Мортан

Глава 33. Камера слежения Двенадцатого.

В комнате сидели двое. Легкие летние сумерки сгущались тенями по углам. Один задумчиво крутил в изящной руке бокал с вином. Утонченное лицо, замечательное хищной красотой, порою кривилось от мелькавших мыслей. Дорогая одежда выгодно оттеняла поджарую фигуру. Человек был молод. Карие глаза и темные волосы выделялись на аристократически бледном лице.

– Что мне делать? – неспешно начал он, словно не нуждаясь в собеседнике.

– Отец не успокоится. Нам двоим слишком мал Олфейн. Упрямый старикан крепок и осторожен, – последние слова повисли в воздухе.

Вторая фигура сидела глубоко в тени, не шевелясь.

За окном послышалась трель вечерней птицы. Самозабвенная рулада нежности и любви. Напрасно. Старания певца никто не оценил.

– Замок наследую я. Я будущий владетель. Вправе чинить суд на свое усмотрение.

Легкое движение и шорох ткани с соседнего роскошного кресла были ему ответом.

Молодой человек вздохнул, посмотрев в окно. Но не дивный пейзаж сейчас стоял перед его взором.

– Как надоели ограничения! Где взять развлечений. Почему нельзя делать то, что хочу с людишками. Они и так моя собственность, – холеная рука крепко сжала бронзовый бокал.

– Может взять за себя эту глупышку Наиль? Маленькая холеная свинка до безобразия богата. Но…батенька. Ее батюшка. У маленьких свинок папочки отличные крупные боровы, – засмеялся своей шутке парень.

– Нет. Мне нужна власть сейчас. Пока я молод и есть кураж, – отсмеявшись, продолжил он.

– Кстати, Нуари, что слышно о волшебнице фее? Стоит ли у нее купить помощь в устранении старикана. Ласки ей не обещаю, тощие дамы не в моем вкусе. Деньгами и положением не обижу. Отличная идея приручить фею, – вдохновился наследник замка.

Прежде, чем собеседница успела ответить, в дверь тихо постучали. Минуту ничего не происходило. Затем дверь медленно открылась и прихрамывая вошел пожилой лакей, неся свечи.

– Милор. Леди. Вечерние свечи, – заучено обронил слуга. Свечи были неспешно установлены на столике, рядом с которым сидели собеседники. Когда старик, наконец ушел, из глубины второго кресла выдвинулась фигура девушки. Сияние свечей позволяло рассмотреть ее внимательнее. Леди вступала в пору цветения. Тот неловкий момент, когда девочка подросток перестает быть ребенком и становится девушкой. Будучи младше брата она унаследовала те же черты лица, но волосы отличались более теплым оттенком. Они тщательно уложенной волной лежали на правом плече.

– Почему ты не боишься того, что делаешь? – она кивнула вслед вышедшему слуге. – При этом держишь его при себе.

– Что б ты понимала, глупая. Я его хозяин. Рука кормящая. Было смешно, когда гончие трепали его филей. Жив же? Живой. Еще и денег получил, – выражение пренебрежения исказило на мгновение красоту черт наследника.

– Ты же не серьезно сейчас про отца? – внимательные теплые глаза девушки смотрели на него.

– Моя милая глупая курица. Женские мозги не способны понять то, что я сейчас сказал. Забудь все. Я же твой любимый братик Штим, – состроил умилительную гримаску парень.

Видя, что девушка не отреагировала и по прежнему смотрит на него, продолжил:

– Когда через пару лет встретишь свой восемнадцатый день рождения, тебя сразу отдадут старикану. Дружку отца. Они еще воевали вместе. Тогда, косуля моя золотая, тебя не будет мучать благородство. Совсем другие проблемы появятся. Лучше бы тебе помечтать о скорейшем отбытии отца на небеса. Твой брат точно не станет настаивать на свадьбе. Между ужасной участью стать женой развалины и тобой могу встать только я.

По мере того как юноша говорил лицо девушки грустнело и она отодвигалась вглубь кресла. К концу речи ее фигурка фонила неподдельным горем и ужасом.

– Цыпленочек! Ты что? Не бойся, братик все сделает для единственного близкого человека, – он подался к ней и приобнял, встав на колени.

– Но я люблю отца, – тихо выдохнула Нуари.

– Он тебя не любит, – припечатал брат. – А иначе отменил бы свадьбу со стариком. Думаешь он не понимает как это мерзко?!

Плавным слитым движением встав с пола, наследник начал расхаживать по комнате. Пламя свечей, колеблемое ветром от движения, выписывало странные фигуры по стенам, оживляя тени.

– Мы связаны одной судьбой, которой распоряжается отец. Мы для него шахматные фигуры на доске. На мать надежды нет. Поразительно не честолюбивая особа. Только пиры, украшения и огромная тяга к интрижкам, сдерживаемая лишь ее страхом перед владетелем. Пойми, сестренка, мы с тобой против всего мира. Срок для решения этой проблемы два года, – говорил глухим голосом, волнуясь все больше Штим.

– Не бойся. Я все решу. Тебе не нужно знать ни о чем, – остановился он перед сестрой.

– Я так боюсь, брат. Так боюсь, – всхлипнула Нуари.

– Слушай меня и все будет хорошо, глупая. Феечка. Очаруй ее. Сблизься. Стань лучшей подругой. Нам нужен маг или волшебник. Желательно сильнее старого Кабошона. Верь мне. Слышишь?!

Ночь вступала в свои права. Звезды равнодушно взирали на этот мир. Певчие птицы закончили вечернее выступление. Замок затихал, готовясь ко сну. Засыпала родовитая девочка Нуари, оросив подушку слезами. Засыпал полный планов ее брат. Ворочался в своих покоях их владетельный отец. Мать давно смотрела цветные сны о блистательных балах. Роботам не нужен сон. Робот бодрствовал.