Аллюзия для Волкодлака. 2 том

Акт 5 - действие 2.ч-2 (27.06)

Рыцарь медленно открыл дверь покоев, опустив голову, чтобы не встречаться взглядом с Наследником. Интуиция буквально вопила, что сейчас вампиры максимально близко к смерти. За время поиска слуг он узнал, что многие придворные спешно уезжают из резиденции.

Мимо него прошел Фарюу. В одной его руке была чистая одежда стопкой, в другой – сапоги. А Николас, только сейчас заметил, что от него буквально несет волчьей кровью, лисьей магией, страхом и грязью. Новая одежда действительно нужна.

Следом в проходную проскользнула служанка с подносом, с несколькими графинами крови. Их чувства выдавала лишь легкая бледность и бешенный пульс. Рыцарь вел себя спокойнее, но он и не остался в покоях, мигом закрыв двери.

Николас и сам не понял, как оказался у дверей в спальню, тут же их закрывая. Осознание того, что волчицу не должны видеть в таком виде пришло не сразу, а когда пришло, захотелось сплюнуть. Только Николас, как и любой близкий к власти Инедия знал, как именно волки относятся к своим парам. Вампиры не раз использовали эту особенность врагов. Как и волки кроваво мстили за мучения своих пар. Оборотни, если добирались до родни детей Рактама, убивали всех. Легенды не просто о любви, а даже об обожании, если не о обожествлении оборотнями своих пар, в таких союзах он знал наизусть, как одно из условий любой тактики. Да и сам не раз наблюдал примеры, так сказать, из жизни.

И с детства Николас ловил себя на том, что беззаветная преданность и любовь волков ему скорее импонировала. Сейчас он бы и себе не признался, что завидовал им. Просто за то, что они умеют так любить, гореть страстью и дышать эмоциями.

И… наверное сработало некое желание поступить так же. Зачем зверь этой женщины выбрал его, как такое, вообще, могло случиться – все это стало неважно. Сейчас неважно. Удивительно, но одно понимание, что он чей-то мужчина обязывало… Что-то внутри буквально подбросило его из кресла, чтобы уберечь, прикрыть собой. Николас чувствовал это нечто, что больше всего походило именно на «долг» или «обязанность». Примерно так же Николас ощущал себя Наследником трона и Рожденным. А сейчас… мужчиной волчицы. Не муж, не брат, не отец, не родич и не побратим, но мужчина… Единственный, выбранный ею…

Его и так постоянно выбирали, за деньги, за статус, за власть, по вилению родни или его, Николаса, отца или матери. Причин всегда было великое множество, и его никогда особо не заботили источники желаний и ласк его женщин. А вот сейчас пришло понимание, что он снова выбран. Волчицей, незнакомкой и загадкой, но вампир был уверен, что причина не в его положении… и это почему-то грело душу особенным образом. Будто внутри, просто от понимания своего статуса, для одной-единственной женщины, загорелось маленькое, ласковое, нежное светом солнце.

Сложный клубок эмоций, который сложно было обозвать словами. Просто порывы и всплески невероятно острых эмоций. Они были такими яркими, что пульс уже несколько раз сбивался за последние минуты, как и дыхание.

- Стойте здесь! – приказал Наследник.

Служанка застыла на месте, не сделав и трех шагов в комнату. Старый Фарюу тоже замер, прикрыв глаза. Вампир метнулся в купальню. Быстро разделся и смыл с себя кровь и грязь. Обнаженным вернулся к слугам.

И первым делом прислушался к тихому дыханию волчицы за стеной. Это было странно, но, вместе с тем… привычно. Будто нет ничего странного в том, что у Рожденного появилась странная привычка – оберегать волчицу. Николас даже головой дернул, обрывая собственные желания выгнать всех и осмотреть запертую спальню.

Так же быстро, почти неуловимо для глаз простых людей, оделся в чистое, и только затем повернулся к служанке. Подогретая кровь заплескалась в тонком бокале на маленьком подносе. Служанка, пока его не было, уже расставила кувшины с кровью на столе у окна, и подготовила бокал, без дозволения наполнив его из амфоры темно-зеленого стекла, куда по традиции, наливали редкую человеческую кровь (например: девственниц или близнецов). Действовала она ловко, чувствовалось, что девица долго служит у вампиров.

Рожденный отметил, что Фарюу встал около дверей в спальню Евы, что могло намекать на любопытство новенькой служанки. И слуге пришлось ее останавливать, пусть и намеком, но преградить путь ее любопытному носу.

Николас нахмурился. Не нравилось ему такое любопытство ни к нему, ни к волчице. Всмотрелся в лицо девицы. Нет, она ему не знакома. Возможно, эта девушка служила в крыле матушки, или прислана отцом. По крайней мере, еще пару дней назад ее тут точно не было, или была, а он не обратил внимание? Но, все равно, она – новое лицо…

Комнату тут же забил какой-то тяжелый душок, что и отвлекло от размышлений о новеньких в его крыле. Голод скрутил нутро под ребрами. Только, вместе с голодом пришло и странное ощущение, чувство на языке… неприятное, будто лизнул пыльную книгу. Нет, это не был яд или нечто схожее, просто кровь «тяжелая», как запах старого, но еще не гниющего мяса. Просто «старость» этой крови раздражала, резко обострившейся до предела нюх.

Невыносимо, до немоты в челюстях, захотелось свежего, настоящего. Николас даже замер с бокалом в пальцах, пытаясь припомнить: а когда он пил кровь из живого тела в последний раз? И выходило, что давно! Кровь волков в Пустоши никак нельзя было назвать кормлением, там была битва. Он просто рвал их, тут же выплевывая кровь врагов. А когда же он именно ел, вонзая клыки в мягкую плоть? Ева… да, вот ее он ел. Но иного питья не было, с момента прихода в резиденцию через разовый портал он только пил кровь из бокалов. И сейчас это показалось таким нелепым, таким глупым!

Николас взял бокал с подноса, поднес к губам… И резко отставил на стол. Фарюу никак не отреагировал на такое решение хозяина, а вот в испуганных глазах служанки на миг мелькнул страх чуть больший, чем был минуту назад. И если бы Рожденный специально не следил, то и не заметил бы этого испуга и разочарования.