Аллюзия для Волкодлака. 2 том

Акт 5 - действие 1 (6.12)

Акт 5

Действие 1

~ Акара. Империя Инедия. Поместье правящей ветви. Гостевое крыло. Наследник ~

Николас замер в центре спальни, прикипев взглядом к девушке. Будто не сбежал от ее больного вида несколько минут назад, будто не провел перед этим несколько часов рядом, удерживая жизнь в ее теле, заставляя ее сердце биться насильно, толкая ее кровь по жилам.

Это было его даром, даром крови, магией, из-за которой вампиров люди причисляют к нежити. Вампы не только питают себя живой кровью, но будучи достаточно старыми, могут ею управлять. А Рожденный способен на подобное почти с рождения.

Стоило увидеть ее в руках лисицы, ощутить аромат свежей крови – и через кожу рванула сила. Впервые удерживая жизнь не вампира, а оборотня. Боль и слезы в ее глазах, словно озерную гладь грозовыми тучами накрыло. И красиво, и пугающе. Пугающе тем, как среагировала магия в теле на ее рану, тем как взбунтовалась внутри ипостась от ее эмоций. И она распознала близость смерти. Зов удерживал ее сознание. Николас уже не раз удерживал так раненных вампиров, пока магия Рожденного и регенерация самого вампа не восстановит плоть. Только в этот раз все пошло иначе, как и всегда, если речь шла о ней.

Зов парализует тело, он не позволяет схлопнуться сознанию, перед тем, как душа покинет тело. Это еще одно предназначение Рожденного – задерживать у самой грани, возвращать к жизни. Николас всегда смотрел в глаза страдающим собратьям, если раненный имелся один. Так было проще, меньше тратиться сил, легче второй ипостаси связать искры второй натуры другого вампира. Хотя, когда речь шла о бое, то любой вампир мог легко, за пару ударов сердца, стать послушной марионеткой в когтях второй натуры, исполняя приказы, как единый организм.

И у этого дара была оборотная сторона, не только сохранять вампиров, несмотря на тяжесть ранений, но и…

Рожденный слишком хорошо усвоил, как быстро и просто его вторая половина убивает вампиров, разрывает на части, если чуть ослабить контроль, или же наоборот, дать волю гневу, страху, любой сильной эмоции. Когда юный вампир только учился подчинять себе все возможности своего тела, погибли многие. В те дни ему казалось, что он видит страх в глазах матери. И именно это заставило молодого Николаса в кратчайшие сроки, за несколько лет, овладеть управлением именно этого дара своей второй ипостаси.

Контроль – вот его гордость. Николас научился изображать гнев, когда это нужно, даже ярость. Научился запугивать окружающих, лишь намеком на потерю этого самого контроля над второй натурой. И иногда, раз в несколько месяцев или лет, он делал вид, что «отпускает» монстра внутри себя. Тогда неугодные умирали, а прочие дрожали в страхе.

И лишь Наставник, мать и отец знали, что все «жертвы» его гнева – это приговоренные. Неугодные императору знатные, заговорщики, преступники. Мерзкая гниль на теле Инедия, которую можно долго пытать и допрашивать, а можно просто убить, потому что сын потерял контроль. Он уже не одно десятилетие смывал позор расы, когда это было нужно.

Его образ, образ Наследника, который еще слишком молод, учится контролю, а потому еще не скоро станет императором, был выгоден всем. На нем во многом держалась власть отца. А у самого Николаса было некое подобие свободы от большей части обязанностей. И всех устраивало именно такое положение дел.

До покушения…

До отравления…

До Евы…

Она срывала весь его контроль. И если прошлые разы он мог списать на яд и помутнение собственного разума, то сейчас нужно было признать, что дело не в собственной слабости, а в ней. Одно наличие ее в его жизни обрывает внутренние канаты и выпускает на Балу его вторую натуру. А монстр, как раз, склонен оберегать волчицу.

Он рванулся к ней через кожу Наследника. Сила окутала, пропитала собой воздух. Вампир прижал к себе девушку, заставил смотреть в глаза. Раньше одного этого приказа хватало, чтобы удерживать раненного несколько часов, а то и дней. Но не с ней… Она ускользала из оков его магии, как просачивается вода из треснутого кувшина. И если сначала вампир этого просто не заметил, то затем…

Николас невольно коснулся собственной щеки, где были ее пальцы, вспоминая...

Сначала, сразу после Зова, он не «чувствовал» ее, не мог прочитать, как других, как вампиров или людей. Он только видел, что ей больно. Больно настолько, что путается сознание, превращаясь в куцые обрывки мыслей и отголоски настоящих чувств.

Ипостась отозвалась рыком, потому что явно не могла удержать жизнь в ее теле, не могла остановить кровь и с каждой минутой волчье сердце билось все медленнее.

Этот рык подхлестнул Николаса. Милисса, как лекарка, была сейчас единственной, кто мог реально помочь. Бессилие злило Рожденного, а злость, в свою очередь, вызывала ярость у второй натуры, а слепая ярость, бесконтрольная, не имеющая лица врага, несла только смерть. Всем.

Ее рука. Ее всегда горячие руки, сейчас были холодными, как талые ручейки с холмов по весне. Это она утрачивает жар оборотня или же он горит? Да, это он. Кожа Николаса пылала от ауры магии, от гнева, от эмоций его и второй натуры, который сейчас были одинаковы.

И если бы его спросили он не смог бы объяснить, почему вид страдающей язвы вызывал такую безотчетную ярость. А сейчас, вспоминая, понял, что не знает ответа. Рожденный и его вторая ипостась, в тот момент ненавидели всех, все живое вокруг. Хотелось чужих смертей, рек крови, криков. И только это ее прикосновение остановила двух мужчин в одном теле.