Альмаранская академия. Мой личный кошмар

2018-05-05 16:00

– Тебя запугивают?! – он по-своему расценил мои слова, сжимая кулаки, чтобы сдержать бушующее пламя в ладонях. – Ничего, они у меня попляшут…

– Нет-нет, – поспешно затараторила я, – никто меня не запугивает. Да и кто посмеет? Ведь я – Рэйнардин Вортан-Ноаэль, твоя дочь!

Я обняла отца за шею, и это хоть немного его успокоило: на слегка небритом лице вновь возникла улыбка, а проступившие морщинки на лбу почти сразу же разгладились. Отец усадил меня на колени, совсем как в детстве и крепко обнял. Было видно, что он очень по мне соскучился, хотя прошло совсем немного времени. Папа настолько привык, что его Искорка всегда возвращается домой после школы, что теперь никак не мог смириться с моим отъездом.

– Согласен, только Ноаэль тут явно лишнее – ты стопроцентная Вортан!

– А как же прабабуля? – лукаво подмигнула я. 

– Ты хочешь сказать, что у тебя есть ее черты?! – наигранно ужаснулся отец. – Не дай боги! Если обнаружу – клянусь – выгоню из дому и оставлю без наследства.

Я засмеялась. Папа ловко скопировал манеру речи бабушки и ее привычку угрожать наследством.

– Послушай, пап, тут такое дело… – я на секунду замялась, подбирая подходящие слова. – Я решила остаться!

– Что?! – Отец вскочил на ноги, скидывая меня с колен. В последний миг успела поймать равновесие, чтобы позорно не упасть на пол. И хоть устояла на ногах, все равно послала отцу возмущенный обиженный взгляд, который решили просто не заметить!

– Что значит «решила остаться»?!

– То и значит, я просто пересмотрела свои приоритеты и пришла к выводу, что мне нравится в Альмаранской академии.

– Врешь!

– Па-па, – с упреком протянула я, раздраженно скрещивая руки на груди.

– А! Понял!– в глазах отца неожиданно проскользнули знакомые мне безрассудные огоньки. – Это все старая карга тебя надоумила?! Кто же знал, что она окажется такой двуличной, а говорила, будто едет забирать свою любимую правнучку из этого «ужаснейшего места». Думаешь, я не знаю, что старшая Ноаэль была у тебя?

– Бабушка тут ни при чем!

– А кто?

– Мое собственное мнение!

– Не смеши! – фыркнул отец. – Какое «собственное мнение» у шестнадцатилетнего подростка?

Последние слова прозвучали до боли обидно, но так легко сдавать позиций я не собиралась. Подбоченилась и с вызовом посмотрела на отца.

– Я буду здесь учиться и точка! – Для пущей эффектности топнула ножкой. Жаль только черные простецкие туфельки с ремешком не издавали нужного звука.

Мой отец был достаточно суровым человеком, который пугал одним своим грозным внешним видом толпы студентов. У него широкие прямые темные брови, которые он часто хмурил, высокие скулы, тяжелый волевой подбородок и поджатые в вечном недовольстве губы. Черные волосы, с уже первой сединой на висках почти всегда небрежно взлохмачены. Хоть мама и следила за тем, чтобы отец аккуратно зачесывал волосы, он так и не отделался от привычки их взъерошивать, особенно когда его что-то сильно беспокоило. Вот и сейчас папа испортил уложенные мамой волосы.

И только я знала, какой он на самом деле добрый и заботливый, как при виде меня его прищуренные ореховые глаза начинают светиться радостью, словно у мальчишки, только мне он посылал свои искренние и счастливые улыбки… еще маме, но ей, конечно же, реже, чем мне.

В итоге, как и ожидалось, отец не мог долго продержаться под моим натиском. В следующее мгновение губы расплылись в гордой улыбке:

– Ты точно моя дочь!

Затем меня вновь заключили в крепкие объятия, после чего наша беседа перешел уже на другие, менее щекотливые, темы. Отец больше не возвращался к разговору о моем выборе – смирился. Я всегда знала, на что надавить. Папе очень нравилось, когда я проявляла стойкость характера, хотя в итоге мне заявили, что просто капризничаю, слишком часто меняя мнения.

Мне можно – мне же шестнадцать!

– Папа, как там Сед?