Алмаз Времени. Том 1. Скитания

Глава 24. Безумная чайка и змеиная кожа

Мидия человеческих жизней раскрывалась все шире и к середине дня совершенно распласталась мельканием дел. К вечеру створки тонкой раковины городской суеты начинали смыкаться. Карнавальная пестрота телег с фруктами и тканями медленно покидала главную площадь, оставляя ее в одиночестве меркнущего песчаника строгой городской ратуши.

Работа сменялась отдыхом, и каждый верил в свою свободу, но действовал в общем потоке. Стоило лишь чем-то выделиться – конец репутации «нормального» человека. Этот поток разрывался только трагедиями. Но не всегда и не для всех. Свободы в понимании Сварта здесь никогда не существовало. Разве только гигантская волна цунами могла смыть ревущим потоком эту поющую устрицу с волнующимся микромиром внутри.

«Ты бы хотел получить силу цунами? – слышался голос с задворок сознания. – Признайся, хотел бы. Алмаз Времени – такая сила. И Страж Времени тебе поможет. Сам того не желая, он тоже станет нашим, когда ты поможешь нам. Представляешь, какая сладкая месть за все его придирки и унижения? Слышишь? Ты получишь силу, о которой даже не мечтал! А мы получим всех Великих Змеев и Тринадцатого Стража».

Сварт зажмурился, протирая очки. На искусанные губы засочилось что-то теплое, отдающее металлическим привкусом. Он остановился посреди улицы, медленно рассматривая алые пятна и не сразу догадываясь – это его кровь, вытекающая из ноздрей. С чего бы?

Все этот голос. Голос… Или что-то похуже, что-то исключительно человеческое, что-то в этом жилистом теле. Что-то давало сбой. Наверное, так он и решил, что пиратская жизнь ему наскучила – изматывали вечные мигрени, бессонница, невыносимая усталость.

«Паршиво», – подумал он, стараясь игнорировать страшные совпадения. Он стоял посреди улицы, медленно отсчитывая вдохи и выдохи. И, казалось, впервые за время скитаний по Свифтфишу по-настоящему видел город. Просто так, чтобы на что-то смотреть, а не чтобы извлечь выгоду.

 Горизонт золотился сусальными ободками, расчерчивал дома мерцанием сумерек. Наставали краткие мгновения, когда мир виден яснее, чем в слепящем пекле полудня и холодном мороке полуночи.

С реки доносился тухлый запах тины и рыбы. Никак не хотели угомониться крупные морские чайки. Птицы сновали по улицам и крышам, высматривая пустыми глазами, где что урвать, отгоняя поджарых кошек от мелких остатков улова рыбаков. Последние шипели на грязноватых портовых птиц, отвечавших дурными голосами. Шла нещадная дележка, хотя рыбы хватало всем. Но неразумные твари боялись, что завтра изобилие страшным образом иссякнет.

Борьба чаек и кошек невольно напоминала дележку власти… Везде, всюду. Торговцы в Свифтфише, джинны-захватчики из Гриустена – все просто неуемные жадные чайки. И один затерянный капитан в их числе.

Сварт поймал себя на мысли, что без цели смотрит на эту склочную борьбу. Казалось бы, теряет время. Порой на него нападало такое оцепенение, что само существование материального тела, плоти ставилось под сомнение. Ощущения притуплялись, оставался только мозг, рассудок-машина. Оставалось ли что-то, кроме рассудка?

Внезапно одна из чаек отделилась от стаи и подскочила к Сварту, так резко и целенаправленно, что пират удивленно посторонился. «Проклятая тварь! Я тебе не рыба и не кот!»

Но через миг птица резко выросла в размерах, достигнув человеческого роста, отряхнулась от перьев, подправила контуры и оказалась… Да… Кто бы сомневался, Сумеречным Эльфом!

Кажется, такое представление опять заметил только капитан, потому что трудолюбивые граждане продолжали потихоньку завершать повседневные дела, предвкушая отведать дома ужин. А Сварт никогда и ничего не ждал, может, поэтому и видел такие чудеса. Может, и не желал бы ни видеть, ни слышать. Сумеречного-то уж точно! Да и тот голос, от которого кипела голова.

Сварт ощутил, как его рот скривился в нервной ухмылке, прерывавшейся лающими смешками:

– Ты? Ты!

– Кар-кар… Э… То есть… Кья-Кья… – изобразил крик чайки Сумеречный Эльф, помахав руками: – Ну, я.

– Как ты смеешь появляться передо мной после утреннего?

Сварт задыхался от гнева. Зато теперь догадался, как мистический пришелец очутился в один злополучный день на его корабле – прилетел чайкой или вороной. Да, безусловно, самое «логичное» объяснение. Но другого не существовало.

– А что было утром? – изобразил дурачка Сумеречный Эльф.

– Ты забыл? – сдержанно и высокомерно процедил сквозь зубы Сварт, стараясь не поддаваться на провокации, потому что знал: любой провокатор добивается гнева и негодования. Сам пробовал такую стратегию.

– Тебе померещилось.

– Я здравомыслящий человек. Мне ничего не мерещится, – совершенно хладнокровно отозвался Сварт, наконец найдя тот тон разговора, против которого Сумеречный Эльф не мог выдвинуть бастион бесконечных шуточек.

И для чего этот «ангел-вредитель» иногда так распускался? Очевидно, от недостатка внимания, ведь с прибытием в город он стал почти не нужен. А впрочем, Сварт вспомнил свою установку: Сумеречный Эльф – враг, сколько бы ни прикидывался другом. Так что его случайные бессмысленные выпады – не более чем попытка заставить Сварта на миг сорвать личину добропорядочного горожанина или путешественника, подтолкнуть к проявлению жестокости, чтобы он погубил себя.

Да-да, все именно так, хотя логические рассуждения подсказывали, что, желай мистический Страж Вселенной его убить, мог осуществить замысел еще в открытом море. Внутренний голос намекал, что навязчивый спутник целенаправленно куда-то ведет, тщательно выбирая места и людей. Например, Мани и Скерсмол появились в новой команде явно с каким-то замыслом. Неразгаданный план больше всего прочего выводил из себя.

Хотя пока ничего плохого из-за Сумеречного Эльфа не случилось, но в этот день он как будто совершенно разучился держать себя в руках.

«Мозги себе чаячьи, что ли, оставил при превращении?» – скривился Сварт, ухмыльнувшись своей чудной мыслишке.