Алмазная лилия

2. Доказательства

- Мам, если ты ещё раз пустишь в дом этого ненормального, я сдам психиатрам тебя, - раньше я никогда не позволяла себе разговаривать с матерью в таком тоне, но сейчас я вдруг ощутила себя старше и мудрее, чем она. - Ты понимаешь, что он неадекватен?

- Лиля, доченька... Он мне такую ересь не говорил. Просто сказал, что искал своих детей, потому что стал бесплоден. Что деньги есть. С жильём обещал помочь. И вообще готов жениться на мне и официально тебя признать.

- А оно нам надо?

- Тебе нравится в библиотеке, да? - неожиданно тоскливо спросила родительница. - Хочешь там всю жизнь пахать? Знаешь, как я бухгалтерию эту проклятую ненавижу? И ответственность эту? Я в отпуске нормальном двенадцать лет не была. А до пенсии мне ещё долго.

- Ты ж трудоголик, - растерянно напомнила я маме.

- Ху... Алкоголик, - передразнила меня мама (мне показалось, что она хотела сказать по-другому). - Потому что дуры эти напортачат, если за ними не следить. Сама ж знаешь, что у нас жена и племянница генерального работают, а теперь ещё и любовница главного энергетика. Из нормальных - только Маша, но она беременная. Ну ещё Света умница, но у неё дети постоянно болеют. А если зарплату неправильно посчитают, кто виноват будет?

Я молчала, потому что не знала, что ответить. Что у мамы должность ответственная, я знала. Что зарплата у жены генерального выше, хотя она не очень старательный работник, тоже знала. Но вот такого отчаяния в мамином голосе я никогда не слышала.

- Мам, но ведь он реально псих, - прошептала я.

- Я поняла уже, - устало опустила она плечи. - А так хотелось сказки!

Я заморгала, а потом принялась поднимать с пола блестяшки, которые ЭТОТ даже не потрудился собрать. Интересно, сколько стоят кристаллы Сваровски? Или это цирконы? Завтра отнесу в ломбард один из камушков, оценю.

А стол теперь придётся новый покупать, полоумный папаша этот убил окончательно. Жаль, хороший был стол. Не такой уж и старый, лет семь ему всего. А это значит, что кто-то в этом месяце переживёт без нового платья, ну и ладно, джинсы же есть, они удобнее.

===

- Девушка, вы уверены? - испуганно спросила я оценщицу. - Бриллиант?

- Да. Два с половиной карата. Чистый. Старинная работа, сейчас такую огранку редко встретишь.

- И сколько он стоит? - дрожащими руками спрятала я камушек в мешочек.

- Огранка... ну пусть условно "кушон", она наиболее близка. Чистота 5, цвет тоже 5, - девушка в белоснежной рубашке и красной жилетке пощелкала калькулятором и перевернула устройство таблом ко мне.

Я сглотнула. 60 тысяч рублей. Шестьдесят, мать его, тысяч! И это я ещё маленький камушек выбрала. Сколько же папаша нам приволок? Я не сосчитала. Но больше двадцати, это точно. Псих? Откуда он их спер? Нас арестуют? Зачем он оставил у нас это вот всё? Мамочки, мне реально страшно!

Вернулась домой и вместо ужина принялась измерять камни утащенным с работы штангенциркулем. И не спрашивайте, откуда он в библиотеке!

Итого: тридцать камней, самый маленький из которых, если верить интернету, 2 карата, а самый большой... 60 каратов, кажется.

- Крупнейший бесцветный бриллиант размером с перепелиное яйцо и весом в более ста одного карата продан на аукционе Christies в Гонконге за 6 миллионов 200 тысяч долларов, сообщает официальный сайт аукционного дома, - зачитала мама из интернета и подняла на меня безумные глаза.

- Тут нет ста каратов, - пролепетала я. - Только шестьдесят. Наверное.

- Лиль, ты понимаешь, что если он настоящий...

- Если он настоящий, и мы притащим его в ювелирный, нас арестуют, - мрачно согласилась я. - Или убьют и закопают в лесу.

- Именно. И Лиль, он не может быть краденым. Иначе об этом бы трубили все СМИ.

- Одно из двух, - шепнула я, облизывая пересохшие губы, - или это подделка...

- Или он в самом деле гном.

Мамины слова отчего-то уже не казались безумными. Я дрожащими руками собрала камни в мешок, завязала шнурок и оглядела квартиру. Спрятать их было у нас негде.

- Ты паспорт в ломбарде показывала? - спросила мать. - Они могут тебя найти?

- Не нагнетай.

- Что не нагнетай, Лиль? А если это не фальшивка? Да нас за эти камни сто раз порешат. Не только нас. Весь дом. Все пять этажей, все девяносто квартир!

- А ведь он говорил, что может весь город купить...

Так страшно мне не было никогда в жизни. Вот уж не думала, что буду буквально молиться, чтобы этот псих вернулся и забрал свои стекляшки. Я даже на работу позвонила и взяла отгул, потому что представить себе не могла, как можно оставить мешочек дома. А вдруг его украдут? Нет, нас ни разу не обносили. Но бредовые идеи матери вдруг стали пугать и меня. Взять камни с собой на работу тоже невозможно. Нас часто обыскивают на проходных, а если найдут? Как я объясню их наличие? Если бы не кот, который, чувствуя мою нервозность, успокаивающе мурлыкал мне в ухо, а потом нагадил в тапки, опрокинул кактус и бегал по коридору с утробными завываниями – чтобы отвлечь, видимо, я бы и вовсе свихнулась.

Появление папаши я встретила едва ли не воплями счастья. Он пришёл около полудня, когда нас с мамой и дома-то не бывает. Псих и есть псих, что с него взять! Я затащила его в квартиру и тут же сунула в руки мешочек. Честное слово, у меня гора с плеч упала, когда я его сбагрила!

- Лиля, я вот принёс... – папаша бочком протиснулся мимо меня в коридор, потом в сторону кухни. – Доказательства. А где вы вчера были?

- На работе, вообще-то.

- Вы работаете?

- А жить нам на что? Алименты ты ж зажал.

- Да не знал я! – грохнул он, а потом снова утих. – Правда, не знал.

- Не ври, – неожиданно для себя сказала я. – Все ты знал. Просто... девочка не нужна была.

- Ладно, – вздохнул Генрих. – Твоя правда. На гобелене семейном отросток пошёл. Знал, но решил, что это неважно. Мальчика бы забрал, а от девочки, да еще полукровки, толк какой?