Алмазные слезы

Дѣло пятое. ​Проклятье​ Андреевскаго флага. Глава шестая

Травянистый запах лекарств и тихий кашель за тонкими стенами доносились до Виктора со всех сторон, пока он быстрым шагом шел по коридорам больницы. Добраться сюда из Адмиралтейства труда не составило – весь путь с быстрым извозчиком занял чуть меньше четверти часа. Однако Виктора не покидало твердое ощущение, что каждая ушедшая секунда играет против него.

Словно здесь и сейчас происходила самая главная битва в его жизни – с самим временем.

Оно утекало, как капли дождя, исчезало безвозвратно. С каждым мгновением становилось все меньше шансов отыскать преступника, а этого Виктор позволить себе не мог. Все внутри него начинало клокотать от мысли, что убийца до сих пор на свободе, и не где-то там, а рядом с Еленой Павловной – его Элен, неукротимой в своем безрассудстве и оттого решительно более прекрасной, чем кто бы то ни был еще. Порой ему казалось, что рядом с ней бледнеют все прочие дамы высшего общества – настолько она затмевала всех вокруг.

Впрочем, к яркому солнцу стремятся все, и для добра со злом исключений нет. Кто-то тянется к его лучам, чтобы согреться, а кто-то прячется в ужасе от того, что его поступки в тенях вот-вот раскроются.

Особливо Виктор опасался последнего. Еще не улеглось первое потрясение от мысли о том злосчастном бокале шампанского, как вот – он вновь вынужден оставить ее одну, и одному только Господу известно, что с ней могло бы случиться, пока его нет рядом.

Быть может, он слишком себя накручивает?.. Не станет благородная дама лезть на рожон, да и ей среди столь званых гостей едва ли что-то станет угрозой. К тому же, Элен всегда отличалась здравомыслием и проницательностью.

Немного успокоив себя подобными размышлениями, Виктор свернул в нужную ему палату. Стоявший на карауле городовой бодро отдал честь и посторонился.

Мичман Сергей Михайлович Морозов полулежал в постели. Больничная рубаха насквозь пропиталась потом, он был слаб и едва держался в сознании. Сидевший у постели доктор при виде Виктора встал, хмуро взглянув на пострадавшего.

- Доктор, как он?

- Ваше высокоблагородие, должен предупредить, что он очень слаб. Мы сделали все, что могли, дали противоядие, однако он получил очень большую дозу яда. Сейчас лишь от его организма зависит, справится ли он или же...

- Я вас понял, доктор, – кивнул Виктор, мельком скользнув взглядом по мичману. – Он способен отвечать на вопросы?

- Да, но, Ваше высокоблагородие, если позволите, в моем присутствии, – доктор твердо поднял голову, приготовившись к битве до конца. – Если с ним что-то случится во время допроса, я смогу оказать помощь. Кроме того, мне бы не хотелось, чтобы при неблагоприятном исходе этого дела меня обвиняли в халатности...

- Можете остаться, – прервал его Виктор, усмехнулся незаметно и обошел кровать, присев на ближайший табурет.

Слабо приоткрыв глаза, Сергей Михайлович обвел полубессознательным взглядом комнату и остановился на следователе. Из его груди с хрипом вырвалось дыхание, он несколько раз надсадно кашлянул и откинулся на подушки. По всему было видно, что ему нечем дышать. Пока Виктор наблюдал за ним, мужчина несколько раз поморщился, как если бы ему было больно в груди.

- Сергей Михайлович, позвольте задать вам пару вопросов, – решив не тратить драгоценное время, заговорил Виктор. – Спрошу сразу: кто мог желать капитану Родионову смерти? У него были враги или завистники?

- Разве не у каждого человека они имеются? – вопросом на вопрос отозвался Сергей Михайлович. – Впрочем, у Кондрата Ивановича была слава гордого и воистину порядочного офицера. Чтобы вот так уйти...

- Стало быть, вы сами никого не подозреваете? – мичман покачал головой, снова зайдясь в кашле. – А что же его прежние адъютанты? Насколько мне известно, их у капитана было много, и многими из них он был недоволен. Неужто никто из них не жаловался?

- На что было жаловаться, Ваше высокоблагородие?.. Мы люди служивые, наше дело – приказы выполнять, а не кляузы сочинять.

Нечто в голосе мужчины заставило Виктора прищуриться, вглядеться в его лицо. Высокий лоб покрылся испариной, отчего темные волосы прилипли к коже, глаза метались под тонкой кожей век. Говорил он с присвистом, то и дело корчась от боли.

Вероятно, о скором облегчении его состояния говорить не приходилось.

- Сергей Михайлович, что вы помните о судьбе адъютанта Соболева?

При звуке знакомой фамилии мичман Морозов резко открыл глаза, перекатился на бок, закашлялся. Бросившийся к нему доктор посмотрел на Виктора с немым укором, но возражать против дальнейшего допроса не стал.

- Вы помните, как он погиб? – между тем продолжал настаивать Виктор. Сергей Михайлович едва заметно качнул головой.

- На него напали поздно вечером. Он истек кровью в пустом проулке.

- Вы знаете, что это не вся правда, не так ли? Что произошло в действительности?

- Боюсь, мне нечего добавить, Ваше высокоблагородие.

- Не стоит мне лгать, Сергей Михайлович. – Виктор заговорил тихо и вкрадчиво, выделяя каждое слово. – Вы не хуже меня знаете, что известных мотивов для убийства капитана Родионова не было. Он был практически образцовым офицером, и только гибель его адъютанта бросала тень на его репутацию. И тот факт, что вместе с ним пострадали так же и вы, о многом говорит. Так как именно погиб адъютант Соболев?