Алмазы в слезах

Глава 3

– Ольга Сергеевна, вам помочь?

Мария Петровна стояла в дверях спальни с выражением лица человека, который видел много семейных драм. В руках домработницы дрожал поднос с нетронутым ужином.

Я сидела на полу возле открытого шкафа и складывала вещи в дорожную сумку. Свитера, джинсы, нижнее бельё – всё то, что покупала сама, а не получала в подарок от мужа.

– Не надо, Мария Петровна. Сама справлюсь.

– Дмитрий Павлович звонил. Просил передать, что едет домой.

Я кинула в сумку ещё один свитер. Кашемир сминался, но сейчас это не важно.

– Когда звонил?

– Полчаса назад. Сказал, будет через час.

Значит, у меня есть время. Час на то, чтобы собрать десять лет жизни в две сумки.

– Ольга Сергеевна, а куда вы?

– Пока не знаю.

– Может, к маме?

– Нет. К маме нельзя.

Мама сейчас переживала крушение иллюзий об идеальном зяте. Дочь со своими проблемами – лишняя нагрузка на материнскую психику.

– В гостиницу?

– Возможно.

Я достала из шкафа любимые сапоги – чёрные, на невысоком каблуке, удобные для долгих прогулок по городу. Дмитрий всегда морщился, когда я их надевала: "У тебя есть туфли от Лубутена, а ты в этих калошах ходишь."

Теперь можно ходить в чём угодно.

– Мария Петровна, у вас есть телефон хорошего юриста?

Домработница помолчала.

– Есть. Мой племянник работает в юридической фирме.

– Можете дать номер?

– Конечно. Только...

– Что?

– Он специализируется на разводах. Богатых клиентов.

– Тем лучше.

Мария Петровна записала номер на листочке, протянула мне.

– Андрей Викторович Морозов. Хороший мальчик, честный.

Я убрала бумажку в карман джинсов.

– Спасибо.

– Ольга Сергеевна...

– Да?

– Можно нескромный вопрос?

– Конечно.

– Вы точно решили?

Я отложила ботинки, посмотрела на домработницу. Мария Петровна работала в доме пять лет, видела всё – и редкие моменты семейного счастья, и долгие периоды холодного молчания.

– Да. Точно решила.

– Понятно.

– Мария Петровна, а вы удивлены?

Женщина пожала плечами.

– Не очень. Последний год вы жили как соседи по коммуналке.

– А раньше?

– Раньше хотя бы разговаривали за ужином.

Я кивнула. Даже домработница замечала, как остывали наши отношения. А я сама делала вид, что всё нормально.

Телефон завибрировал на прикроватной тумбочке. Марина звонила – подруга чувствовала драматические моменты на расстоянии.

– Алло?

– Олька, как дела? Встретилась с мамой?

– Встретилась.

– И как прошло?

– По-разному.

Я не хотела рассказывать подробности по телефону. Марина любила пересказывать чужие драмы с художественными дополнениями.

– Олька, у тебя голос странный. Что случилось?

– Ничего особенного. Собираю вещи.

– Куда собираешь? В командировку?

– В новую жизнь.

Пауза. Марина переваривала информацию.

– Олька, ты серьёзно?

– Очень серьёзно.

– Развод?

– Развод.

– О господи! А что с Димкой?

– А что с ним? Живёт своей жизнью. Теперь и я буду жить своей.

– Олька, может, не стоит торопиться? Поговорите ещё раз...

– Марин, мы уже поговорили. Окончательно.

Я села на кровать, зажала телефон между плечом и ухом. Руки освободились – можно было складывать косметику.

– А где жить будешь?

– Пока не знаю. Сниму что-нибудь.

– Можешь ко мне! У нас есть диван в гостиной.

– Спасибо, но нет. Мне нужно побыть одной.

– Понимаю. Олька, а деньги есть?

– Есть немного. А потом разделим имущество.

– Димка не будет возражать?

Я вспомнила лицо мужа в кафе, его угрозы по поводу имущества.

– Будет. Но это его проблемы.

– Слушай, а может, я к тебе приеду? Помогу собраться?

– Не надо. Почти всё готово.

– Тогда завтра увидимся? Кофе попьём, поговорим?

– Хорошо. Только не в "Кофемании" – там всё время Димкины деловые партнёры.

– Знаю местечко на Петроградской. Тихое, уютное.

– Договорились.

Я отключилась, продолжила упаковку. Крема, шампуни, зубная щётка – мелочи, без которых не обойтись. В зеркале туалетного столика отражалась "другая Я" – растрёпанная, усталая, но со странным блеском в глазах.

Блеском свободы.

Звук ключей в замке прервал размышления. Дмитрий приехал раньше обещанного времени. Наверное, понял, что жена может сбежать.

Шаги по лестнице – тяжёлые, медленные. Он поднимался неохотно, словно шёл на казнь.

– Оля?

Голос из коридора – осторожный, почти просящий. Где делась вчерашняя уверенность?

– Здесь.

Дмитрий появился в дверях спальни. Без пиджака, галстук расстёгнут. Выглядел так, словно бежал марафон.

– Что ты делаешь?

– Собираюсь.

– Куда?

– Отсюда.

Он подошёл к кровати, сел на край. Пружины прогнулись под его весом.

– Оля, давай поговорим спокойно.

– Мы уже поговорили. В кафе.

– Там ты была не в себе...

– Я была в себе. Впервые за долгое время.

Я закрыла сумку с косметикой, взялась за следующую.

– Оля, я понимаю, ты злишься...

– Я не злюсь.

– Тогда почему уходишь?

– Потому что не вижу смысла оставаться.

Дима встал, начал ходить по спальне. Паркет поскрипывал под его ногами – даже дорогое дерево протестовало против напряжения.

– Мы можем начать сначала.

– Зачем?

– Чтобы спасти брак!

– Какой брак, Дим? У нас контракт был, не брак.

– Не говори ерунды!

– Ты мне – статус и деньги. Я тебе – красивую картинку для общества. Честная сделка.

– Это не так.

– Конечно, не так. Ты меня любишь. По-своему.

– Люблю! По-настоящему!

Я подняла голову от сумки.

– Дим, а ты знаешь, какой у меня любимый цвет?

– Что?

– Какой цвет я люблю больше всего?