Алтайская Дзевана

15. Встреча.

После последних приключений, папа перестал брать меня с собой в тайгу. Поэтому всю осень, я зубрила школьную программу и училась тому, чему меня учили бабушки.

Миша пару раз нас навещал, говоря, что мимоходом заехал, но всегда приезжал с огромными пакетами фруктов и всяких сладостей.

Бабушка радовалась его приезду, а Анисья фыркала и не прикасалась к привезённым гостинцам. В его короткие приезды, мы много времени проводили вместе, гуляя по лесу или сидя в беседке, которую он соорудил в первый свой приезд. Мой живот ещё не был заметен, поэтому не мешало ему проявлять знаки внимания. Я на это никак не реагировала, потому, что глубоко в душе у меня был Саша. Он был очень глубоко, чтобы не быть очередным спором между бабушками.

Как-то Анисья у меня спросила, могла бы я её отвезти в её бывший дом, она забыла там целую сумку, которая ей нужна. Бабушка Таня только ухмыльнулась, но возражать не стала. Анисья договорилась с соседом Лешкой, у которого был целый автопарк машин, отвезти нас в её деревню, и встав рано утром, мы поехали. Лёшка ворчал, что обязательно застрянет и вытаскивать его будет некому. Но мы добрались без приключений. А по дороге, почти подъезжая к дому, навстречу нам попался большой чёрный внедорожник. Мы с Алексеем удивились, а бабушка в сердцах произнесла:

- Не успела. - говорит с сожаленьем Анисья.

Я не обратила на это внимания. Но решив прогуляться, я подошла к тому сгоревшему дому, и у меня все встало на свои места.

Пепелище было завалено цветами, тут были и сухие, и завядшие, и уже не свежие, но поверх лежали свежие, красивые и в огромном количестве. Я стояла и смотрела на свою яко бы могилу и понимала откуда эти цветы. Потому что в голове уже стоял этот крик "Таня". Вот тогда у меня первый раз полились слезы, и я не смогла сдержать крик:

- Сашка, вернись!

В этот момент подходит бабушка Анисья и вытирает мои слёзы. Я замечаю боковым зрением движение и повернув голову вижу тот чёрный внедорожник, который попался нам на встречу возвращается. Я дергаюсь, но бабушка меня сдерживает и говорит:

- Молчи, я буду говорить.

Саша выходит не один, следом выходит молодая красивая девушка и капризно так говорит:

- Саша ну зачем мы опять вернулись, ну хватит уже позориться с самой Москвы летаем на эту могилу.

Он мельком обводит меня своим взглядом и обращается к бабушке:

- Здравствуйте.

- И тебе не хворать. - отвечает Анисья.

- Вы здесь никого сейчас не видели? - спрашивает он оглядываясь.

- Нет, только мы с внучкой из лесу вышли да вот остановились. А кого ищешь, может по дороге кого видели?

- Девушка, молодая, девочка ещё совсем, восемнодцать лет. - говорит он.

- Нет, извини, не видали. Сестрёнку чоли потерял?

- Нет жену. - резко отвечает он.

- А это кто ж с тобой? Это сестра? - спрашивает Анисья.

- Я и есть жена! - кричит девушка и тащит Сашу за руку в машину.

- Извините, мне просто показалось, что меня позвала она - и он отворачивается и подходит к машине, открывая заднюю дверь своей жене, а сам садится на переднее пассажирское сидение. И машина уезжает.

Мои слёзы высыхают моментально. Я вижу, что рядом с горевшим домом в клумбе сидят сентябринки и ещё цветут. Я подхожу, аккуратно срываю их и кладу поверх цветов. Я разворачиваюсь и молча ухожу. Я не могла говорить, не могла дышать, чувствовать и переживать. Я хоронила себя там, под теми сентябринками. Я мысленно возвращалась на ту запруду и тоже мысленно разбрасывала и там сентябринки, и так по всему пути следования, лежали сентябринки. Целую неделя никто не мог меня вынудить произнести хоть слово и бабушка Анисья тоже молчала.