Алтайская Дзевана

31. Любимый "коршун".

В Москву мы прилетели, взяв бабушку Таню с собой. И по мере удаления от аэропорта, бабушка хмурилась и что-то шептала себе тихонечко, озираясь по сторонам.

Ванечка всю дорогу проспал. А руку Егора, я не выпускала из своей всю дорогу. С появлением Вани, внимания он стал получать меньше и поэтому, при каждом удобном случае, я его привлекала к своим делам, нахваливая и целуя. Он отвечал мне тем же, прижимался крепче, говоря:

- Спасибо мам.

Миша всегда это подмечал и тоже поцеловав, говорил

- Спасибо любимая.

По-другому он меня не называл. Таней я была крайне редко, Танька только в совокупности с комплиментами, а в основном, я была только "Любимая".

Миша во всем меня поддерживал и когда я подала документы в Московский государственный университет леса, он одобрил и сказал, что в семье такие люди тоже всегда нужны, особенно если с дровами будут проблемы.

Я стала готовиться к операции и параллельно ждать результатов приемной комиссии о поступлении. Ванечка был идеальным ребёнком, он спал и ел, в промежутках разговаривая с Егоркой.

Бабушка Москву переносила тяжело и было принято решение, сразу после операции её отвезти домой, на Алтай.

В кожу тела я продолжала втирать бабушкину мазь, и кожа светлела, а рубцы исчезали. С лицом было сложнее, так как на лицо эту мазь нужно было наносить в малых дозах и ни в коем случае не втирать, а собирать салфеткой лишнее.

Валентина Николаевна была частым гостем в нашем доме, но бабушка, сославшись на плохое самочувствие, всегда уходила к себе.

Я очень волновалась, с кем останется Ванечка, пока будут идти операционные процедуры, ведь меня не будет достаточно долго, для такого маленького ребёнка. Но Миша решил и эту проблему. В день операции, в соседней смежной с моей, палате, находились бабушка с Ванечкой и Егором, а после операции на следующий день, мы все уехали домой и уже врач с медсёстрами только приезжали смотреть результаты операции и процесс заживления. Мне было неудобно перед Валентиной Николаевной и перед всем медицинским персоналом, включая врачей. Но Миша меня успокаивал, аргументируя тем, что он оплатил все операции и все неудобства врачей, что бы его семья не чувствовала себя дискомфортно. А комфорт семьи это в приоритете.

Мама, против решения сыны пойти не могла, а врачи не перечили своей, как они её называли "Шахини".

Вот так легко и быстро, мой муж решал все возникающие проблемы, связанные с семьёй. А я вспоминала слова мамы: - "Миша у тебя очень хороший. Он любит Вас. И пока вы с ним, он коршуном будет оберегать Вас."

Вот так легко я перенесла все пять операций, разной степени сложности. И когда я приехала в клинику, чтобы снять все бинты и повязки, я себя не узнала в отражении. Я помнила своё лицо до пожара, но сейчас на меня смотрела совсем другая, молодая и красивая девушка.

В легком шоке я вышла к Мише. Миша долго смотрел на меня и был очень серьёзен, но все-таки нарушил длительную паузу сказав

- Любимая, ты всегда была потрясающе красивая и это новое лицо тебя ничуть не портит.

Валентина Николаевна улыбнулась, а я подошла к Миши и прежде чем поцеловать, сказала:

- Я очень сильно тебя люблю, - и я была искренна в своём признании.