Алтайская Дзевана

33. Несчастье и счастье ходят рука об руку.

Я защитила диплом и получив документы, мы запланировали, в ближайшее время поехать с детьми в отпуск. Но нам сообщают, что моей мамы больше нет. Оказывается, она долго болела, но как тот самый стойкий и оловянный солдатик, всю болезнь перенесла на ногах и конечно никому ничего не сказала. Как бы меня не утешал Миша и Егор, я не в силах была остановить поток слез.

За все то время что я жила в Москве, мы приезжали на Алтай каждый год. Но и в последний мой приезд, мама и мне ничего не сказала. А врачи просто безалаберно отнеслись к её болезни. И если бы я знала, я бы все усилия приложила, что бы маму обследовали в Москве.

Бабушки очень сдали и смерть мамы, сильно подкосила бабушку Таню.

- Я всю жизнь боялась пережить своих детей, а сегодня хороню последнего своего ребёнка.

И собираясь приехать на сорок дней маме, мы приехали и хоронили на следующий день уже и бабушку Таню. Я на столько была в горе о утрате самых мне двух близких и любимых женщин, что пропустила принятие таблеток и смену цикла из-за нервного расстройства.

В следующий приезд на Алтай, я почувствовала себя уставшей, следствием чего послужило головокружение и обморок. Миша был рядом и успел подхватить меня на руки. Он вообще всегда был рядом, если мы были вместе, где бы мы не находились, он всегда держал меня за руку. Бабушка завещала свой дом Анисье и мы по привычки остановились в нем. Анисья уже плохо ходила, и её возрастная сгорбленость только усугубилась. Миша договорился со строителями и ей за три месяца что мы приезжали, сделали пристройку в виде тёплого туалета и душа, так, чтобы старушки было удобно, так как в Москву к нам, она ехать отказывалась.

Перед тем как прийти в себя, я вижу Умай, а рядом бабушку Таню и маму, они стоят и улыбаются. Я открываю глаза, а на меня смотрит Анисья и тоже улыбается.

Я уже знаю причину этого счастья и тоже начинаю улыбаться, а Миша растерян и уже нервничает.

- Тань может в больницу? - спрашивает Миша.

- Миш, не нужно в больницу, я и так знаю свой диагноз.

- Что-то серьёзное? - снова спрашивает он.

- Конечно, у нас будет дочь, что может быть серьезней этого?

- Любимая, это правда? - спрашивает он с большими паузами между словами.

- Да, любимый, это правда.

И у Миши выступают на глаза слезы. Миша молчит и смотрит с любовью, которая увеличилась у него в двое

- Тань, я не представлял, что можно быть счастливее того, каким счастливым я был. Я думал, что счастье ограничивается любовью к тебе, а оказывается оно имеет не ограниченные размеры, как и моя любовь к тебе она с каждым разом все больше и все сильнее.

- Так же, как и моя любовь к тебе, безгранична, - говорю я Мише уже сквозь слезы счастья.