Алтайская Дзевана

45. Обратная сторона счастья.

Мы вернулись домой, и я неделю не думала ни о каких проблемах. Саша организовал охрану дома. Выделил мне автомобиль с охранником и водителем, что бы я могла перемещаться по городу, не на такси. Я занималась уборкой. Складывала одежду и личные вещи Миши в отдельные коробки.

Я снова зашла в его кабинет. Я хотела, чтобы именно здесь все оставалось как при нем. Зная, как Егор любил отца, он будет рад такому сюрпризу. Я не мечтала тут найти какие-то документы, потому, что и тут побывала чужая рука. Но и где было своё место у каждой перевёрнутой коробки, у каждого разбросанного листа, я не знала. Я перебирала бумаги и раскладывала их по разным коробкам. Под кучей бумаг на полу, лежали конверты с письмами. Письма были заклеены, но не прочитаны или не отправлены. Тогда я вгляделась в имя получателя и обомлела. Письма были адресованы мне. Их писал Миша, но зачем, если мы жили вместе. Я вскрыла конверт, дата написания письма мне не о чем не сказала, но сказало содержание.

Миша в письмах высказывал мне все недовольства мной, не скромничая в выражениях. Он описывал тот случай в бане, когда состоялся у нас первый секс. Я не могла поверить, что это писал Миша. Он не скупился в унижении и оскорблении, обзывая меня и унижая моих родителей и бабушек. Я читала и не понимала за что. Если он так ненавидел меня и мою семью, зачем нужен был весь этот фарс. Я вскрывала каждое письмо, которое было адресовано мне и переживала нашу совместную жизнь заново, уже с изнаночной стороны. Я читала о его ненависти и пошлых фантазиях и не понимала, как таких два разных человека, жили в одном, красивом и привлекательном теле. Пока я не наткнулась на медицинскую карту отца Миши, а следом и Мишину.

Мише передались все болезни отца, шизофрения, раздвоение личности и другие, названия которых я даже не встречала. Я переписала их на отдельный листок, чтобы заглянуть потом в медицинскую энциклопедию. Письма я все сожгла, оставив только медицинские карты. Ведь теперь и я носила под сердцем, моё маленькое наследие своего отца.

Я снова вспомнила наше идеальное и счастливое время, когда мы были счастливы и вот почему Миша был такой обстоятельный во всем. Он полностью контролировал свою жизнь, осознанно разделяя на болезнь, которую он проецировал на письма, и ту которой он жил с нами. И где он был настоящий, знал, наверное, только он сам.

Я вышла из кабинета и заперла дверь. Я точно знала, что в ближайшие годы я не смогу туда войти

Я спустилась к детям и внимательно посмотрела на Егора. Я не замечала в развитии этого ребёнка, хоть каплю агрессии, он всегда очень внимателен и рассудителен и автоматически я повторяю, как отец. Нет он не похож на отца, зная изнаночную сторону Миши. Как оказывается сложно, на все простые вещи, что в памяти, смотреть сейчас новым взглядом. И счастье, любовь, теперь сложно воспринимать как счастье и любовь, зная обратную сторону. И голова лопается от понимания двойной жизни, белой и чёрной. Я не могу обсудить это с Валентиной Николаевной, после её последней выходки.

- Может там все семейство с диагнозами. - говорю я вслух и шлепаю себя по губам- Таня, о мертвым либо хорошо, либо ничего. Лучше ничего. - говорю я себе и начинаю планировать поминки.