Алтайская Дзевана

52. Шарада.

Возвращаемся мы в Москву, большой, счастливой и обновлённой семьей. Не смотря на все переживания и стрессы во время беременности, Машка очень спокойный ребёнок. Машку я записала на Мишу и теперь она Конева Мария Михайловна. Папа тоже летит с нами на обследование.

Саша сразу уезжает домой, утром следующего дня у него командировка. А у меня сердце не на месте. Столько событий, эмоций, что нам некогда было и поговорить. Он обещает через неделю вернуться:

- Танька, ты только без меня никуда не ввязывайся и не улетай, я прилечу делать тебе официальное предложение - говорит Саша, позвонив практически перед вылетом.

- Я обещаю никуда не ввязываться, даже ради такого случая, пристегну себя наручниками к батарее. - смеюсь я в трубку.

- Ты главное ключи от наручников выкини подальше и убери от себя колющие и пилящие предметы, что бы не сбежала.

- От тебя сбежишь, ты теперь и в тайге найдёшь.

- Танька, навсегда. Люблю. - говорит Саша и разговор прерывается.

- Навсегда, Саша - говорю я уже сама себе.

Три дня папа проходит обследование, а я его сопровождаю. Видит он действительно плохо. И врачи назначают операции попеременно в течении месяца на оба глаза. Егорушка сдаёт тесты на подтверждение знаний, после дистанционного обучения. Ванечка рядом с Егором, и тоже уже учится читать и писать, и Егор ему в этом помогает. Я занимаюсь оформлением наследства, и неделя пролетела совершенно незаметно. Я настолько закружилась в этой суете, что не заметила конца следующей недели. И вот только теперь я осознала, что через неделю Саша не прилетел, а к концу этой даже не позвонил.

Волнение было, но это даже больше вопросы, чем переживания.

Может что-то случилось? Может задержался в командировке? Может нет связи? И таких "может" собралось очень много.

Это ребёнка мать чувствует даже на расстоянии, потому что их сначала связывает пуповина, а потом просто невидимые нити, которые натягиваются, в предчувствии беды и сердце выпрыгивает из груди из-за переживаний.

Папе сделали последнюю операцию, он остался погостить ещё на месяц, но от Саши так и не было вестей. Знакомые Миши все разводили руками и пожимали плечами. И к третьему месяцу я начала реально нервничать.

Я не чувствовала его мертвым, но и бабушкиной силы, увидеть, что с Сашей, у меня ещё не было.

Папа улетел домой, а я стала ждать хоть каких-либо новостей.

Я обратилась в то ведомство где работал Саша, но мне в информации отказали, сославшись на то, что я посторонний человек.

И как-то утром, раздвинув жалюзи, я увидала огромный рекламный щит, которого вчера ещё не было, и на огромном баннере, я прочла "С добрым утром, любимая". К обеду эта вывеска сменилась рекламой, а утром все повторилось вновь.

Саша не называл меня "любимая", зная, что именно "любимая" я была у Миши. Это смутило меня. Но рекламный щит располагал так, что видеть его могла только я и только из своей спальни. Я попыталась выяснить кто заказал данный баннер, но в рекламном агентстве, мне тоже отказали, сославшись на то, что они не разглашают своих заказчиков. Единственное, что мне сказали, что заказчик оплатил на год вперёд данный слоган.

Если с Сашей все в порядке, почему он не появляется. Но и то что так написать Саша не мог, я была уверенна. Тогда кто? Конечно Миша способен был на такие поступки, но Миша был мертвым.

Я уже закончила с оформлениями недвижимости, когда получила огромную корзину ярко красных роз с открыткой "Любимая, поздравляю, ты стала одной из самых богатых женщин Москвы". И тут меня накрыла паника, потому что о недвижимости и счётах, которые были, мог знать только Миша, и больше никто. Но я лично была в том доме, где перестало биться Мишино сердце. Я не помнила деталей, как и кто его уносили, увозили. Единственное, что я помню отчётливо, что Саша сообщил мне только через день, что тело Миши в Москве. Но сейчас и Саша пропал. И мне придётся самой разгадывать эту шараду.