Алтайская Дзевана

53. Новые открытия.

Как-то за ужином, я спросила Егора:

- Сынок ты помнишь тот день, когда погиб папа?

- Да, мама, а что случилось? – отвечает Егор.

- Я не могу найти папины часы, вот и думаю, они были тогда на нем? - спрашиваю я Егора, зная, что у него замечательная зрительная память.

- Да, он их в тот вечер совсем не снимал. Обычно, когда приходил домой, всегда снимал и клал туда, где был его телефон. А в этот раз и телефон не выложил, ни часы не снял.

- Я уже все забыла, может ты расскажешь, что видел и что помнишь?

- Мы же в ванне было с Ванькой, заплывы устраивали. Когда ты пришла мыть Ваню, я уже вылез и даже почти оделся. Хотел выйти, чтобы Вам не мешать. Но послышался шум, и ты сказала, чтобы я побыл с Ваней, а ты пойдёшь посмотришь. Но тут зашёл папа и нас с тобой засунул в ванну. А потом раздались выстрелы, и папа нас собой закрыл. Мы начали кричать, а Ванька плакать.

- А крови много было? - спрашиваю я Егора.

- Не знаю, но вода была красная.

- А на полу?

- Когда я забрал Ваньку, ты сидела на полу и плакала.

- А где был папа? - снова задаю вопросы я.

- Папу дяденьки в масках сразу вынесли из ванной, но куда я не видел.

- А что тебе говорил дядя, когда ты спустился, а я сидела на диване? - спрашиваю я Егора.

- Мама, я не помню. А что случилось? - спрашивает сын, так же прищуривая глаза, как и его отец.

- Нет, Егорушка, ничего. Просто так и не нашла часы папы и телефон.

- А почему, Саша не приезжает? - спрашивает Егор.

- Он в командировке. – отвечаю задумчиво я.

- А ты выйдешь за него замуж?

- Не знаю, Егорушка. А ты, как бы к этому отнёсся?

- Он тебя очень любит, даже сильнее, чем папа. – тут же говорит Егор.

- Почему ты так решил?

- Папа иногда на тебя очень сильно злился и когда тебя не было, даже швырял посуду.

- Я никогда не видела, что бы была разбита посуда. – говорю, удивляясь я.

- Потому, что сразу приходила тётя и все убирала.

- Какая тётя, Егор? Почему я об этом никогда не знала. Папа же не любил посторонних людей в доме. И приходила одна и та же тётя или разные.

- Я её не знаю, но папа всегда говорил, что это стресс и что ты об этом знать не должна, а если узнаешь, то бросишь нас, а я окажусь в детдоме.

- Так тёти были разные или одна и та же? - снова спрашиваю я.

- Одна и та же, они потом закрывались в его кабинете и сначала ругались громко, а потом стонали оба.

- И часто это было? – спрашиваю я.

- Всегда, когда тебя не было дома.

- И она всегда успевала уходить до моего возвращения?

- Нет. Я специально наблюдал, но она никогда не выходила из папиного кабинета.

- А куда она девалась?

- Я не знаю, папа же нас никогда не звал в свой кабинет. И никогда не разрешал мне туда заходить.

- А на тебя он кричал? - снова интересуюсь я.

- Да, когда тебя не было.

- Он тебя бил?

Егор замолкает и опускает глаза.

- Егор пожалуйста, скажи мне правду.

- Да и очень больно. – говорит Егор и глаза его становятся влажными.

- Но почему ты мне никогда об этом не говорил?

- Потому, что папа запрещал.

- Егор, а что я ещё не знаю о твоём папе? – спрашиваю я.

- Я не знаю. Ты сейчас спросила, и я тебе рассказал.

- А ты узнаешь эту тетю если увидишь?

- Да конечно. – тут же отвечает Егор.

- А как её зовут ты знаешь?

- Папа называл её Таня, но ей не нравилось, и они начинали ругаться.

Чем дольше я живу, тем жизнь становится все чудаковатей и чудаковатей. - рассуждаю я про себя, а в слух:

- Спасибо сынок и, если что ни будь ещё вспомнишь, расскажи мне.

- Про папу? - спрашивает Егор

- И про папу, и так может что-то тебе показалось странным или кто-то.

- Я вспомнил, один раз, когда они ругались, она сказала, что она не Таня, а Ира, так и сказала, - я не Татьяна твоя Владимировна, а Ирина Анатольевна.

- Ну хорошо, но, если ещё что-то вспомнишь, обязательно расскажи. – говорю я сыну.

И этот день не закончился сюрпризами.