Алтарь выбора.

Глава 17. Приговор Совета.

Академия Света

Ардел – 5 день.

Дни ползли вязко, словно утренний туман, стелющийся по мшистым корням леса и не желающий рассеиваться.

Каэль полностью оправился: ожоги на руках исцелились, сила вернулась, но вместе с ней пришла тревога – тихая, глубоко саднящая. Дарэн тоже выглядел лучше, но его взгляд всё чаще останавливался на двери, за которую им обоим было запрещено выходить.

Невидимые оковы растягивали время, заставляя его течь медленно и мучительно.

Однажды Маат сел напротив Каэля.

Глубокий вдох и он заговорил без утайки – тайн между ними больше не существовало. Каждое его слово жгло. Чем дальше он рассказывал о случившемся с Мэллоди, тем мрачнее становился принц. Хранитель, стоявший рядом, сдерживал его магию, и только это удерживало Каэля от взрыва ярости.

Когда рассказ завершился, Каэль сидел неподвижно. Лишь кулаки были сжаты так крепко, что побелели костяшки. Потом он резко поднялся и начал мерить комнату шагами, теребя волосы, скрипя зубами.

— Этого не может быть... — глухо прошептал он. — Не может быть.

Нуарвэль, наблюдавший из-под полуопущенных век, заговорил полушёпотом, будто боялся, что и сама стена подслушает:

— Я расскажу тебе самую печальную историю, что хранит эта Академия. Когда-то Алтарь признал пару – двух адептов. До окончания обучения им оставался лишь год. Но сердце девушки принадлежало другому. Юноша всеми силами пытался завоевать её признание, надеялся, что она примет его как суженого, но она оставалась непреклонна. Девушка решилась прийти к Алтарю вместе с возлюбленным и просить Тэрру связать их судьбы. Но... их стихии, — он на миг замолчал, подбирая слова, — погубили обоих. А её суженый пал в тот же день – из-за потери, его магия вышла из-под контроля, разрушая его и всё вокруг.

Дарэн поднял голову. Каэль застыл на месте, не оборачиваясь.

— Магия суженых сильнее любой иной, — продолжил Нуарвэль. — Её нельзя подчинить или направить, если сердце отступает. Она либо угасает, высасывая жизнь... либо вспыхивает, как пламя, и страдают не только они.

Повисла долгая пауза.

Лишь дыхание Каэля звучало сбивчиво и тяжело.

— Какой же я был слепец... — тихо выдохнул он. — Отец предупреждал... «Не иди по стопам деда. Это путь ведёт к смерти». А я... я жаждал большего...

Он посмотрел на всех в комнате. В глазах горели ярость, вина и боль.

— Я наследник Сурраны. Я не имею права предать свой народ. Я... — слова застряли в горле, он отвернулся.

— Ты справишься, — мягко сказал Нуарвэль, поднимаясь. — Она простит тебя. Она – нежная душа.

Нарэль, стоявший в тени, промолчал. Он чувствовал – магистр лжёт. И понимал, почему.

Маат спокойно встал, выпрямился и произнёс ровно, без лишних эмоций:

— Теперь, Каэль, ты должен быть готов к любому решению Совета. До прибытия господ остаёшься под стражей. — Он поклонился и вышел, не дожидаясь ответа.

Нарэль решительно подошёл к брату, взглянув в глаза, похлопал его по плечу и также удалился. Магистр и хранитель задержались немного дольше. Они пристально всматривались в лицо принца, словно старались прочесть в нём его решение. Потом кивнули – то ли себе, то ли ему – вышли.

В комнате остались только он и Дарэн. Но и друг не проронил ни слова.

Тишина заполнила пространство, как туман – тяжёлая, давящая, не позволяющая дышать.

Каэль, опустившись на кушетку, сидел неподвижно. Внутри его прожигала пустота – холодная и колющая, переплетающаяся с яростью. Та же пустота, что была прежде, но теперь глубже, тяжелее, под тягостью страданий Мэллоди и страха перед решением совета. «Увидит ли он её ещё? Простит ли отец? Или суд разом оборвёт всё?..» – мысли рвались, острые, как лезвие, заставляя кулаки сжиматься до боли.

***

Пока Каэль оставался под стражей, главы иных рас прибывали без задержек. Последними ожидали лишь фей и гномов. Когда же все собрались, их, едва позволив перевести дыхание после тяжёлого и стремительного пути, пригласили в зал Алтаря, где издавна вершились их собрания. Здесь, среди резных камней и сияния магии, сама Тэрра становилась свидетелем решений Совета.

Уставшие, лишённые отдыха, владыки народов встали вокруг Алтаря. Лица их были мрачны, глаза полны тревоги и недоумения. Что могло вызвать столь внезапный и срочный созыв?

— Кто осмелился собрать нас раньше назначенного срока? — громко произнёс король светлых эльфов Илсарион Тал’Эларис, возвышаясь над всеми. Высокий и стройный, с серебристыми, сияющими холодным блеском волосами, он смотрел на собравшихся ледяными глазами, что видели истину. На нём был переливающийся голубовато-белый плащ и лёгкая серебристая броня с узорами инея. На груди сиял знак королевской власти Силь’Лаэрии.

— Это я созвал вас, — разнёсся голос из тени. Из полумрака выступил король тёмных эльфов Даэль. Янтарные глаза его сверкнули, словно сталь в огне. — Причина в том, что благословенная Тэррой Мэллоди ныне пребывает в землях драконов, между жизнью и смертью.

По залу прокатился тяжёлый вздох.

— Но как?.. Почему она там?.. — пронеслось в рядах.

Даэль не позволил пересудам разгореться:

— Виновен в этом принц людей. Он – её суженый. И он пренебрёг выбором Тэрры. — он ударил, как гром. — За это он должен быть наказан. Я созвал вас не ради споров, но ради суда.

Шёпот усилился, главы переглядывались.

— Но он избранный! — раздался низкий, с хрипотцой голос короля гномов. Даймахиир предстал пред ними в мантии серого камня с зелёным подбоем и алмазно-синим плащом, по краю которого узорами тянулись резные листья. Его борода сверкала вплетёнными самоцветами, а в облике звучала тяжесть гор. — Мы должны рассудить мудро, а не спешить!

— Он потомок Амариса, — перебил Даэль, звонко, как натянутая струна. — Кровь говорит сама за себя. Его пламя уже пожирает мои руны. Дай ему волю – и он разожжёт новую войну. Он стремится к власти и жаждет свободы. Он уничтожит всё, что создала моя мать.