Алтарь выбора.

Глава 43. Щит Богини.

​После долгого рассказа у окна в комнате установилось странное, почти хрупкое равновесие. Мэллоди говорила о друзьях и так искренне улыбалась, что это помогло рассеять тень прошлых ошибок в душе Каэля, оставив в нём лишь тихую решимость.
Они решили быть осторожными: пока Мэллоди ещё не явили миру, чужое внимание им было не нужно.

Увидев в окно, что возчик уже вывел экипаж, они быстро покинули таверну через заднюю дверь. Каэль на миг задержался, чтобы передать хозяину щедрую плату и извиниться за столь внезапный уход.

Он помог суженой сесть в карету, сам вскочил в седло, и они стремительно покинули город.

Как только они выехали за городские ворота, оба невольно выдохнули. Напряжение отступило.

Дорога впереди была густо запорошена свежим снегом, заставляя ехать медленно и осторожно. Мэллоди с тихим восторгом прильнула к окну – зимний лес за это время почти не изменился, разве что сменил яркую зелень на ослепительно-белые наряды. Каэль ехал впереди, вглядываясь в знакомые тропы, а тишина вокруг нарушалась лишь редким шорохом лесных обитателей.

​Остаток пути скрасил эльф-возчик. Впечатления от города переполняли его, и он без умолку описывал Великий Фонтан.

— Гномы — истинные кудесники камня! — восхищался старик. — Так передать черты нашего Владыки и Богини… Потрясающе! А торговые лавки? Такого разнообразия товаров я и у эльфийских купцов не видывал.

​Когда вдали показались знакомые очертания Академии, кони прибавили ход. Вскоре экипаж замер перед массивными воротами.

Каэль только потянулся к дверце кареты, но Мэллоди опередила его – она выпрыгнула из кареты, едва дождавшись остановки. Девушка не могла поверить глазам: она здесь! Она вернулась! В её глазах запылал огонь такого чистого счастья, что Каэль, наблюдая за ней со стороны, окончательно убедился – его выбор был единственно верным.

​Массивные врата начали медленно открываться.

В проёме, на широкой лестнице у самого входа в Академию, показался ректор Маат в сопровождении Хранителя. По их лицам невозможно было понять, что они чувствуют: гнев, радость или суровое удивление. Но стоило Мэллоди протиснуться в едва открывшуюся щель ворот, как она, словно маленькая девчонка, сорвалась с места и помчалась через двор к лестнице.

​Маат стоял на верхней ступени, ожидая. Все сомнения исчезли, когда он широко раскинул руки. Мэллоди влетела в его объятия, и он прижал её к себе так крепко, как прижимают родную дочь.

— Ты цела… Ты здорова! Как же я рад, — ректор выпустил её, взял за щёки, внимательно осматривая, а затем по-отечески потрепал её косички. — А ты выросла! И косы стали длиннее!

​Он кружил её перед собой, сияя от облегчения.

— Какая красавица стала… А наряд! Вижу, драконья мода тебе к лицу, выглядишь взрослее. Только смотри у меня! — он слегка щёлкнул её по носу и вновь расплылся в улыбке. — Теперь я буду следить за тобой!

​Все вокруг замерли, не зная, как реагировать на такой всплеск чувств. Хранитель лишь терпеливо вздохнул – он знал, сколько седых волос прибавилось у ректора за месяцы переживаний. Каэль же переглядывался с эльфом-возчиком, оба невольно ухмылялись, видя столь горячий приём.

​— Прошу, проходите, согрейтесь, — Маат обратился к возчику. Эльф округлил глаза, начал было отнекиваться, но Хранитель уже по-хозяйски взял его за плечо и повёл внутрь.

— Мэллоди, догоняй! — крикнул Хранитель, намекая, что Каэлю и Ректору нужно поговорить наедине. Девушка, ахнув и извиняясь, метнулась следом за эльфами в тепло Академии.

​

Маат медленно повернулся к Каэлю. Его взгляд потемнел, улыбка мгновенно исчезла. Принц замер, ожидая холодного упрёка – ведь именно он преступил всё, что должен был защищать. Но дядя удивил его: он неожиданно схватил племянника за рукав, притянул к себе и обнял с такой силой, что у Каэля воздух вышел из лёгких.

​— Охо-хо! Хотел бы я сказать, что ты возмужал, но нет, — проворчал Маат, держа его за плечи и глядя прямо в глаза. Каэль закашлялся, но в глубине зрачков дяди он увидел то, чего не чаял встретить: гордость и прощение. — С тобой нам придётся поработать.

​Каэль понял: его не просто пустили обратно. Его приняли. Он смог очистить своё имя и вернуть доверие самого близкого человека. Тяжесть, давившая на сердце месяцами, наконец рухнула.

— Спасибо, дядя, — тихо прошептал он, обнимая Маата в ответ за всё: за поддержку, за отца и за предоставленный шанс.

​

Друг.

​Маат распорядился, чтобы стража немедленно занялась экипажем и устроила лошадей, а сам повёл Каэля внутрь. Они шли по длинному коридору, где сейчас стояла непривычная тишина – все адепты были на занятиях. Принц то и дело оглядывался, его взгляд метался по переходам.

​— За Мэллоди не переживай, — не оборачиваясь, бросил ректор, заметив беспокойство племянника. — Они с возчиком у Хранителя. Тот давно не общался с земляками, небось, уже вовсю потчует их чаем со сладостями. А мы пока поговорим.

Он остановился, внимательно посмотрел на Каэля и продолжил подниматься по лестнице.

— Брат сообщил мне о твоём решении. Поддерживаю и хвалю, Каэль. Вижу, что ты повзрослел и принял свой путь. — Маат тяжело вздохнул и, дойдя до своего кабинета, жестом пригласил принца войти.

— Теперь серьёзно, — он опустился в массивное кресло. Каэль присел напротив.

— Что-то не так, дядя? Почему ты вновь нахмурился?

​В груди Каэля начала подниматься знакомая тревога – и предчувствие его не подвело. Маат заговорил о том, что скрывал даже от Короля. Он рассказал о покушении на Богиню: о времени, когда это произошло, и – самое главное – что они так и не узнали, кто за этим стоял.

​Каэль слушал, опустив голову. На его лице заходили желваки, руки сцепились в замок так крепко, что костяшки побелели. Он сидел неподвижно, словно каменное изваяние.

— Каэль, — позвал ректор, закончив рассказ. — Они ушли глубоко в лес, и дальше следы обрываются. Несколько месяцев патрули эльфов и наши дежурные прочёсывали границы, но ничего не нашли. Они исчезли.