Альтернативное судилище

Глава 5. Суд над медицинскими работниками, которые в момент трагедии были рядом с пациентом.

В марте 2007 года в Прикаспийском районном суде города Солнцегорск качалось заседание по делу Кристины Горобец. Иск подали родители пациентки. Заседание проходило под председательством опытного судьи Александра Робертовича Домогарова, принимавшего ранее решения по сложным и запутанным делам. Характерные черты этого судебного процесса: - Заседания были открытыми для публики; - Участвовали все стороны дела; -Судебные заседания проводились с соблюдением всех норм; - Велась видеозапись; - Составлялись протоколы.
Желающих попасть в зал оказалось много, как на концерты Виктора Цоя, люди желали зрелищ. Однако пройти удалось не всем. Обыкновенным гражданам, желающим увидеть, чем закончится печальная история девочки из далекой станицы, охранники преграждали путь. Журналисты должны были пройти контроль. Первое заседание предварительное, поэтому на нём не допрашивались свидетели и не принимались решения. Секретарь объявил состав суда и призвал всех присутствующих к созданию условий для полного и объективного изучения доказательств и обстоятельств дела, а также к исключению из судебного разбирательства всего, что не относится к рассматриваемому вопросу. Предприняты все необходимые меры для обеспечения порядка в зале суда. Распоряжения председательствующего обязательны для всех участников процесса и для граждан в зале. Адвокат обвиняемых выразил уверенность в победе, открылись новые обстоятельства. У ребёнка диагностирована тромбофилия, что могло защитить медицинских работников. Адвокат больной девочки не явился на первое заседание, поскольку на предварительном заседании не принимались никакие решения. Гособвинитель, старший советник юстиции, публично признала бессилие: «Привлечь медиков к уголовной ответственности — сложно. За всю практику я могу вспомнить лишь несколько подобных случаев». Второе судебное заседание состоялось 19 марта. Адвокат обвиняемых активно участвовал в процессе, пригласив ведущего специалиста по тромбозам. На этом заседании сторона обвинения представила свои доказательства. Основное из них, это заключение судмедэксперта, согласно которому между технически неправильно выполненной катетеризацией и последующей ампутацией руки существовала прямая причинно-следственная связь, а также длительного отсутствия интенсивной терапии. Не указано место катетеризации вены, что является серьёзным нарушением со стороны врача судмедэксперта, место локализации тромба. Непонятно, почему для процедуры осуждения выбран врач Сергиенко, учитывая, что больную осматривали и другие врачи специалисты. Защита настаивала на том, что вины врачей в трагедии нет, так как у девочки была тромбофилия — склонность к образованию тромбов. В качестве доказательства адвокат представил заключение специалистов из московского НИИ, где Кристина обследовалась в марте. Согласно этому заключению, у девочки проблемы со свёртываемостью крови, что стало причиной развития тромбоза. Заведующий отделом детской республиканской больницы Москвы утверждал, что спасти ампутированную руку Кристины было невозможно. Это мнение как раз истина, но суд не принял во внимание его профессиональные выводы. Потому что папа съездил в другой институт и привез справку о том, что тромбофилии у ребёнка нет. Трагедия в том, что папа взял справку, что нет генетически обусловленной тромбофилии. Наиболее распространёнными формами наследственной тромбофилии являются мутации в гене фактора V Лейдена и гене протромбина, отвечающем за выработку фактора II, а также наследственный дефицит естественных антикоагулянтов, таких как протеины C, S и антитромбин. Эти вещества играют важную роль в предотвращении образования тромбов и поддержании жидкого состояния крови. Но это узкий профиль тромбофилий, их гораздо больше, но в нашем конкретном случае речь шла о транзиторной физиологической тромбофилии у детей до 3 месяцев жизни.
Мои собственные замечания по данной проблеме, которые я собрал за время независимого расследования: У двухмесячной девочки, поступившей в больницу с коклюшем, в плечевой артерии правой руки образовался тромб. Он нарушил кровоснабжение тканей от плеча до кончиков пальцев, что означает, что тромб был в подключичной артерии или в верхних отделах плечевой артерии. Это далеко от места катетеризации вены в районе локтевой ямки.
Есть две версии, почему образовался тромб:
1. Спонтанное тромбообразование обусловленное основным заболеванием, сопровождавшееся сильным кашлем.
2. Ятрогенное тромбообразование из-за ошибки при катетеризации подключичной вены методом по Сельдингеру. Где во время процедуры пострадала подключичная артерия, что привело к образованию тромба в просвете артерии. Учитывая физиологическую тромбофилию, характерную для двухмесячного возраста, размер тромба оказался достаточным, чтобы перекрыть кровообращение целой руки. Противосвёртывающая система в этом возрасте ещё не сформирована, это и есть тромбофилия. Подтвердить или опровергнуть наличие генетической предрасположенности, необходимо провести дополнительные исследования. Однако родители отказались от предложенного исследования в Московском научно-исследовательском институте. Существует предположение, что медицинские работники допустили ошибку, установив пластиковый катетер не в вену, а в артерию. Но смена не обратила на это внимания и продолжала капать. Скажу вам так, это невозможно. Мне приходилось капать в лицевую артерию антибиотики, при стафилококковой инфекции мозга, ребенку 6 месяцев. Флакон с раствором поднимается на 2 - 2.5 метра в высоту, в систему постоянно забрасывается алая кровь. На третий день катетер затромбировался и артерия вышла из строя. Хирурги не решились больше ставить катетер. Ребенок поправился, никаких некрозов на лице у него не было. Позже, а наблюдал я его долго, артерия полностью восстановилась и пульсировала в нужном месте. Поэтому заявляю, что в артерию они не попадали. А капельница не капала в связи с нарушением кровообращения в сосудах, медсестре приходилось повторно переустанавливать катетер. На смене работали высококвалифицированные специалисты с многолетней безупречной репутацией, которые всё делали правильно. Ошибку совершил врач-ангиохирург, приглашённый на консультацию. На самом деле тромб находился выше разветвлённой системы артериального коллатерального кровоснабжения локтевого сустава и не был связан с проколом маленькой иглой плечевой артерии. Это противоречит заключению суда о том, что причиной тромбоэмболии стали неправильные действия медицинских работников. Врач сразу заметил нарушение кровообращения в конечности, экстренно пригласил ангиохирурга и провёл консилиум. Он действовал правильно, но его компетенции не хватало, и требовался специалист по сосудам. Диагноз был поставлен, тактика определена, но результат оказался отрицательным. Это означало, что диагноз был неверным, и необходимо было срочно развернуть диагностический поиск. Однако последующие смены врачей и медицинских сестёр, не обладая достаточной квалификацией, не уточняли диагноз и не предпринимали никаких действий. Пока не понадобилась ампутация, которая проводилась несколько раз, хирурги старались максимально сохранить жизнеспособные ткани.
Трагедия произошла по нескольким причинам. Во-первых, это редкая патология, к которой городская хирургия оказалась не готова. Сосудистая хирургия в городе находилась в плачевном состоянии. Необходимо было действовать быстро: определить место локализации тромба, провести консервативное лечение или удалить тромб хирургическим путём. Врачебная ошибка — это не преступление, но я уверен, что необходимо было наблюдать за ситуацией в динамике, а не надеяться на чудодейственную сеть кровоснабжения локтевого сустава. Нужно было думать, что диагноз неверен. Только в одном городе одновременно пунктируют тысячи вен, и только эта артерия пострадала. Опытная медицинская сестра не могла повредить локтевую артерию — это невозможно технически.
В медицинской практике место на предплечье, где устанавливается катетер для введения лекарств, считается безопасным. Если катетер попадает в артерию, сразу становится понятно по изменению цвета крови. Никто не будет делать капельницу в артерию, потому что давление крови не позволит это сделать. В сложившейся ситуации ответственность лежит на администрации города и Законодательном собрании города. Они не обеспечили в полном объёме необходимые медикаменты и медицинское оборудование для сосудистой хирургии, в результате чего единственным вариантом лечения стала ампутация конечности. Кроме того, они способствовали травле врачей-специалистов и бесконтрольной пропаганде сепаратизма в региональных СМИ. Губернатор справедливо указывает на негативное влияние новогодних праздников, но ошибается, утверждая, что "телега может двигаться впереди лошади". Прежде всего, необходимо было создать компетентную медицинскую комиссию, возможно, с привлечением иностранных врачей. И только потом делать выводы о виновности.
Судебный процесс состоял из 65 заседаний, за это время судья Александр Домогаров допросил 59 свидетелей и изучил доказательства обвинения и защиты. В зале суда царила напряжённая атмосфера. Родственники Кристины ждали справедливости, защитники обвиняемых уверенно защищали клиентов. Каждое новое показание вызывало беспокойство, и на этом этапе стало понятно, дело станет прецедентом в российской судебной практике. Тогдашний министр здравоохранения и социального развития РФ Михаил Ивановский, который высказался: "В Солнцегорской больнице произошла врачебная ошибка". Еще до решения суда, который продолжался несколько месяцев. Каждый день в зале заседаний звучали громкие обвинения, а лица подсудимых делались все подавленнее. Факты, указывающие на истинных виновников преступления, скрывались в запутанных фактах. Адвокат, в чёрной одежде, с уставшим взглядом, где читались разочарование, пытался донести до суда доказательства, предоставленные Московским научно-исследовательским институтом. Но слова растворялись в воздухе. Казалось, что судья сделал выбор ещё до начала процесса. Адвокат с отчаянием наблюдал, как обвинение, исчерпав свои логические аргументы, переходит к откровенной лжи. Судья, сохраняя баланс между сторонами, подвёл суд к завершающей стадии. Начавшись в марте, процесс завершился в ноябре, когда районный суд вынес обвинительный приговор. Следствие установило, что 30 декабря двухмесячная Кристина Горобец была доставлена в инфекционную больницу с заболеванием дыхательных путей. В процессе оказания медицинской помощи медсестра, действуя под руководством врача-анестезиолога-реаниматолога, по ошибке установила катетер в правую локтевую артерию, что нарушило кровообращение. Как сообщает областная прокуратура, последующее лечение не дало результатов, у девочки началось отмирание тканей правой руки, и через неделю врачи приняли решение об ампутации. Прокурор Марина Деляченко потребовала приговорить двух медицинских работников к году лишения свободы в колонии-поселении, а также права заниматься врачебной деятельностью на три года.
По мнению прокуратуры, это была максимальная мера наказания, поскольку подсудимые публично не признали своей вины и не считают инцидент с грудным ребёнком «общественно опасным деянием». А именно такой срок предусмотрен частью 2 статьи 118 Уголовного кодекса Российской Федерации («Причинение тяжкого вреда здоровью по неосторожности, совершённое по вине в исполнении профессиональных обязанностей»).
Судья пришёл к согласию с аргументацией стороны обвинения. Оба осуждённых также лишены права на медицинскую практику: доктор Сергиенко — на два года, а медсестра Григорьева — на один год. В связи с тяжким вредом здоровью, причинённым в результате трагедии, приведшей к ампутации руки, с пожизненной инвалидностью. Для девочки это очень тяжелая травма. Вспоминаю случай, во время моего участия в другом стихийном бедствии, связанным с землетрясением в Армении, в мою палатку, поступила 18-летняя девушка. Ноги были раздавлены до середины бедра, и ей требовалась срочная ампутация обеих ног. Она была невероятно красива, несмотря на то, что провела целые сутки под бетонной плитой. У неё длинные густые черные волосы, она среднего роста и обладает изящной женской фигурой. Её лицо, покрытое пылью и мелкими царапинами, было утончённым, кожа светлая, нежная, прямой нос и огромные чёрные выразительные глаза. На ней было яркое летнее платье, хотя оно было измято и испачкано. Для спасения жизни ей требовалась срочная операция. Я объяснил ей необходимость хирургического вмешательства и его ход. Однако она наотрез отказалась от операции. Девушка взглянула на меня своими большими черными глазами и спросила: «Доктор, скажите, какой у меня будет судьба? Смогу ли я создать семью и родить детей?». Она была разумна и ясно мыслила, предсказывая, что мужчины не будут любить её и у неё не будет детей. Я не мог найти слов, чтобы ответить на её вопрос. Тогда она сказала: «Мне такая судьба не нужна». По согласованию с руководителем нашей группы, московским профессором, я отправил её в Тбилиси для проведения гемодиализа. Её почки были полностью разрушены.
Что касается иска семьи Горобец к детской инфекционной больнице о компенсации морального ущерба в размере 11 миллионов рублей, суд решил провести дополнительные экспертизы, после чего дело будет передано в гражданский суд. Во время оглашения приговора, когда речь зашла о «мумифицированных пальцах» девочки, её мать не смогла сдержать слёз. Даже прокурор вытирала глаза платком. Руководство больницы, где произошёл инцидент, было быстро уволено, чтобы предотвратить подобные случаи в будущем. Они считали врачей виновными, а то, что они переживают больше и глубже обычных людей, они об этом не задумывались. Просто ситуация вышла за пределы их профессиональной компетентности, и они были бессильны в сложившейся ситуации. Как и вся наша медицина переживающая крах развала СССР.