Альтхейм: игра на выживание

Глава 2. Чужой мир

Влад

Я открываю глаза, и первое, что обрушивается на меня — резкий запах, похожий на смесь перегоревшей проводки. В голове гудит, перед глазами всё плывёт; картинка распадается на осколки, накладывается слоями, как если бы меня ударили по затылку и заставили смотреть через треснувшее стекло.

Я моргаю, но это не помогает. Вкус металла стоит на языке, горло сухое, как после долгой пробежки. Пытаюсь сглотнуть и понимаю, что слюны почти нет.

— Где… где я? — я пытаюсь подняться, опираясь на локти, но тело не слушается.

Локти подламываются, и я на секунду снова нелепо падаю грудью на пол.

Под ладонями холодный, шершавый камень. Не привычный пол моей квартиры, не линолеум школьного коридора, не асфальт городских улиц. Это что-то другое. Твёрдое, с прожилками, похожими на вены древнего существа. Я провожу пальцами по поверхности: неровная, местами острая. Природный камень? Но откуда?

На подушечках пальцев остаётся белёсая пыль. Я тру её о джинсы, но она не исчезает, только размазывается, как мел.

Медленно, преодолевая головокружение, оглядываюсь вокруг. Небо здесь фиолетовое, какого я никогда не видел в реальности. Звёзды движутся по странным траекториям, идут косо и неровно, как сбившаяся проекция в планетарии.

Я автоматически ищу Большую Медведицу, но не нахожу. Мир другой, в нём нет моих ориентиров.

Вдалеке возвышаются горы, окутанные туманом; он пульсирует, то гуще, то реже, и от этого кажется, что у него есть ритм. Но он какой-то странный: собирается комками, потом расползается, оставляя просветы, и в этих просветах горы выглядят ближе, чем должны.

Воздух густой, тяжёлый, отчего каждый вдох отдаётся в лёгких странным покалыванием.

— Это сон, — шепчу, зажмуриваясь в отчаянной попытке проснуться. — Просто сон.

Я считаю до трёх, как учил детей перед контрольной: раз — успокойся, два — соберись, три — действуй.

Но запах не исчезает. Холод камня под руками остаётся таким же реальным. И… перед глазами вспыхивает текст, обжигая сетчатку своим свечением. Он появляется прямо внутри взгляда, как если бы кто-то поставил экран на изнанку век.

Добро пожаловать, Влад Бибенин.

Уровень: 1

Рейтинг: 0/1000

Задача: выжить.

До первого "Кровавого события": 58 минут

— Что за… — трясу головой, провожу руками по лицу. Нащупываю что-то на лбу. Тонкий обруч, холодный, с едва уловимой микровибрацией. Нейроинтерфейс? Откуда?!

Я давлю на кожу под ним. Больно, но обруч не сдвигается. Более того, вибрации под пальцами начинает мутить.

Пытаюсь хоть что-то вспомнить. Школа. Урок о падении Римской империи. Я стою у доски, рисую схему расположения легионов, объясняю, как коррупция и внутренние распри разрушили великую империю. Дети слушают, кто-то смеётся над моей шуткой про продажных сенаторов. Потом конец рабочего дня. Я иду домой, сворачиваю в переулок…

Тьма.

И больше ничего. Только этот странный мир, пахнущий смертью, с фиолетовым небом и пульсирующим туманом.

Ноги едва держат меня, когда я поднимаюсь. Вокруг, оказывается, десятки людей. Кто-то облачён в сверкающие доспехи, будто сошедшие со страниц фэнтези-романов.

У одного — шлем с гребнем, у другого — плащ до земли. Есть и другие, у них вообще никакой брони, только лохмотья. Или, как я, в обычной повседневной одежде, но нас намного меньше.

Я замечаю женщину в пижаме и тапочках. Мужчину в дорогом пальто, с оторванной пуговицей. Подростка в спортивной форме. Такой набор не бывает случайным.

— Эй! — мой крик тонет в гулком пространстве, звуча приглушённо. — Кто-нибудь! Что это за место?!

Но ответом мне служит лишь какофония чужих криков и стонов. Одни люди бегут, не разбирая дороги, другие прячутся за камнями, прижимаются к ним плечами, прячут лица в ладони. Третьи бормочут что-то невнятное, погружённые в свой собственный кошмар.

Кто-то смеётся, коротко, неуместно, как при истерике. Кто-то молится, повторяя одни и те же слова. От этого толпа кажется ещё страшнее: в ней нет общего поведения, нет “правила”.

Делаю несколько неуверенных шагов вперёд. Под ногой хрустит что-то прозрачное, тонкое, как стекло. Наклоняюсь и вижу обломок кристалла, переливающийся всеми оттенками синего.

Я поднимаю его, и он тут же холодит кожу. Это не спецэффект. Выходит, и всё остальное… тоже?

Перед глазами вспыхивает интерфейс, которого я не просил:

Выживание: 1/100

Эрудиция: 5/1000

Харизма: 2/100

Ближний бой: 0/100

Что это за навыки? Я учитель истории, а не воин!

Я знаю даты и причины войн, но не умею держать удар. И уж точно не умею убивать.

Пытаюсь закрыть интерфейс, но он не исчезает. Пробую снять обруч со лба — он сидит намертво. Дёргаю его, царапаю ногтями, но металл не поддаётся, и пальцы скользят по гладкой поверхности. Ноготь ломается, под ним вспыхивает мелкая, унизительная боль. Я не могу даже это.

— Нет, нет, нет… — шепчу, чувствуя, как паника сдавливает горло. — Это не может быть по-настоящему.

Но реальность слишком осязаема. Холодный камень под босыми ногами (когда я успел потерять обувь?!), чужие испуганные лица, странный интерфейс перед глазами — всё это слишком реально, чтобы быть сном. И с каждой секундой понимание этого становится всё более невыносимым.

Я опускаю взгляд на ступни: кожа уже содрана на пятке, там красная полоска. Я чувствую каждый камешек. Делаю шаг, потом ещё один. Мир вокруг всё ещё кажется нереальным, размытым кошмаром. Интерфейс дёргается, экран в поле зрения белеет. Перед глазами опять вспыхивает текст:

Вы были выбраны. Добро пожаловать в „Альтхейм“.

Правила просты: выживите. Победите. Или умрите.

Победитель получает всё. Остальные — ничего.