Альтхейм: игра на выживание

Глава 3. Бег сквозь ад

Влад

Мы мчимся по каменистому плато. Мои босые ноги то и дело скользят по неровной поверхности, острые камни царапают ступни, и каждый шаг отдаётся в висках глухим, болезненным стуком. Кожа на пятках уже горит от боли, как натёртая до мяса. Я наступаю и в мозг летит вспышка: больно. Снова. И снова.

Воздух рвётся в лёгкие рваными глотками, обжигает горло так, что я начинаю кашлять на вдохе. Ветер свистит в ушах, пробирает до костей, но даже его вой не перекрывает того, что происходит позади — там, на площади, где ещё несколько минут назад была толпа испуганных людей. Сплошной шум, как в стадионном секторе. Только это не матч.

Теперь там настоящий ад.

Я мельком оборачиваюсь, всего на долю секунды, но этого хватает, чтобы увидеть картину, от которой меня прошибает холодным потом: двое сцепились в схватке. Один пытается задушить другого голыми руками, пальцы впиваются в горло с нечеловеческой силой. Лица искажены яростью, глаза выпучены, зубы оскалены. Это уже не люди.

Чуть дальше неподвижное тело, скрюченное, в неестественной позе, в луже тёмной, почти чёрной крови, которая на фиолетовом камне выглядит особенно резко. А над ним фигура в рваном плаще, склонилась низко, методично обшаривает карманы, время от времени поднимая окровавленный нож, и проводит большим пальцем по лезвию — проверяет кромку, как мастер перед работой.

Убийство. Настоящее, безжалостное.

У меня в голове вспыхивает глупая школьная мысль: “так нельзя”. И сразу гаснет. Здесь никто не спрашивает, что можно.

— Не оглядывайся! — режет воздух голос девушки. Она даже не поворачивает головы, но я чувствую её раздражение и презрение ко мне. — Если остановишься — умрёшь.

Облака сгущаются, превращаются в пульсирующую массу, от которой расходятся волны зловещего сияния. Свет то давит, то отпускает, как аварийная лампа. От этих вспышек расстояния обманывают: камни “приближаются”, пропасти “исчезают”.

Я пытаюсь сосредоточиться, но перед глазами пляшут строки интерфейса.

Выживание: 1 → 2/100

Эрудиция: 5/1000

Харизма: 2/100

Ближний бой: 0/100

Что это значит? Почему "выживание" выросло? Когда?! Я не сражался. Не уклонялся от ударов. Я просто бежал, спотыкаясь, хватая ртом воздух, чувствуя, как пот стекает по спине. Может, само движение — уже навык? Или система засчитывает адреналин и напряжение мышц?

Мысль цепляется за цифры. За них можно держаться: цифры — это порядок. Порядок — это то, что я умею.

Мы огибаем острый выступ скалы, и камень царапает ладонь, я едва не падаю, но успеваю ухватиться за выступ. Внизу пропасть, тёмная, бездонная, откуда тянет холодом и запахом гнили.

Запах, влажный и тяжелый, поднимается снизу волной. У меня сразу сводит челюсть: тело решает, что там смерть, и делает всё, чтобы я не смотрел.

— Что… что мне делать?! — выкрикиваю, голос срывается, звучит жалко. Я едва успеваю перепрыгивать через острые выступы, ноги подкашиваются, дыхание сбивается. — Я не понимаю! Объясни!

Девушка на миг замедляет бег, бросает на меня ледяной взгляд, и я понимаю, что в её глазах ни капли сочувствия, только холодная расчётливость.

— Бежать! — отрезает она. — И не мешать!

Она вновь устремляется вперёд, её фигура сливается с багровым сумраком. Я смотрю на её спину, на клинок, покачивающийся у пояса, и понимаю: для неё я не союзник. Не напарник. Я лишний груз.

Но я не могу остановиться.

Потому что позади — смерть.

А впереди хоть какой‑то шанс.

***

Мы ныряем в узкий проход между скалами. Стены сжимаются по бокам, едва позволяя пройти. Я чувствую, как шершавый камень царапает плечи, а где‑то над головой скребёт что‑то невидимое — то ли ветер, то ли… не ветер.

Поднимаю голову, и тут же получаю песком в глаза. Моргаю, щурюсь, и всё равно бегу.

Здесь темно. Густая тьма, пропитанная запахами: сыростью, гнилью, чем‑то сладковато‑металлическим, запахом старого железа, как в травмпункте, где моют пол после ночной смены. Я втягиваю этот смрад и едва сдерживаю рвотный спазм.

Девушка движется с грацией дикой кошки, почти невесомо. Её шаги не издают ни малейшего шороха, ни единого скрипа подошвы о камень. Она двигается так, словно знает этот проход телом: пригибается, находит опору там, где я вижу только тень и неровность.

А я… Я снова спотыкаюсь. В который уже раз за эту погоню. Острый выступ впивается в голень, и боль вспыхивает яркой искрой, пронзает ногу до колена. Я цыкаю сквозь зубы, пытаюсь удержать равновесие, но ладонь скользит по мокрому камню, и я едва не валюсь на землю. В последний момент успеваю схватиться за выступ, сдирая кожу до крови.

Быстрое, вязкое тепло бежит по пальцам. Я инстинктивно прячу ладонь к груди, как ребёнок, и тут же злюсь на себя за это.

— Тц, — доносится от девушки. Она даже не оборачивается, продолжая движение вперёд. — Если будешь так шуметь, нас найдут.

Я открываю рот, чтобы ответить, но слова застревают в горле. В лёгких не хватает воздуха — я дышу громко, слишком заметно для этого места. Моё дыхание эхом отражается от стен, и мне кажется, что я сам выдаю себя быстрее любого фонаря.

Я пытаюсь дышать тише. Не получается.

Но отступать некуда. Приходится стиснуть зубы и продолжать путь, стараясь хотя бы немного подражать её бесшумной походке.

Я переставляю ноги медленнее, и тут же отстаю. Ускоряюсь — снова грохочу. Выбор между “быстро” и “тихо” выглядит издевательством.

И вдруг…

Резкий свист разрезает воздух. Я не успеваю вскрикнуть, даже подумать, как девушка молниеносно дёргает меня за рукав. От этого резкого движения плечо пронзает острая боль, но я не успеваю её осознать.

Я заваливаюсь на бок, ударяюсь бедром о твёрдый камень, и воздух выбивает из лёгких одним коротким “уф”. Я пытаюсь вдохнуть, но поздно: в проходе уже летит смерть.