Альтхейм: игра на выживание

Глава 12. Зона поражения: весь сектор "Сумеречный лес"

Катя

Мы мчимся сквозь Сумеречный лес. Древние деревья-исполины возвышаются над нами, их корявые стволы покрыты толстыми мшистыми наростами, а узловатые ветви тянутся к нам, как крючья: зацепить, остановить.

Каждый мой шаг отдаётся в висках, лёгкие горят огнём, но я не сбавляю темп. Адреналин бурлит в венах, превращая страх в чистую решимость. Пот заливает глаза, но я стискиваю зубы и бегу дальше. Между корнями, по твёрдому, по камню, где меньше гнили. Одна ошибка — и ты теряешь секунды.

За спиной слышу тяжёлое, хриплое дыхание Влада. Он спотыкается о выступающие корни, но держится — сжимает кулаки до белых костяшек, напрягает плечи, заставляет себя двигаться вперёд. Слышу, как он старается не задыхаться “громко”. Он учится на ходу. Поздно, но учится.

Я тащу его за руку, считая шаги, мысленно перебирая проклятия и молитвы. Только не сейчас. Только не здесь. Мы почти у цели. Нельзя останавливаться. Нельзя сдаваться.

— Катя… я выдыхаюсь… — его голос прерывается, переходит в хрип. Он резко приваливается к стволу дерева, его грудь ходит ходуном, на лбу выступает бисер пота.

— Держись! Ещё немного! — отрезаю я, быстро оглядываясь по сторонам.

У меня тоже всё горит — бёдра, икры, ребра под ремнями. Но я не имею права показать это. Я лидер. Пока я двигаюсь — двигается он.

Мой взгляд мечется по лесу, пытаясь уловить малейшее движение среди серых стволов. Где-то впереди должен быть овраг, за ним — спасительные пещеры. Если успеем добраться…

Нельзя останавливаться. Остановка означает смерть. Отступать некуда.

— Давай, Влад! — кричу я, подтягивая его за руку. — Ещё чуть-чуть! Ты сможешь!

Я сама ненавижу, как это звучит — мотивационные слова из чужой жизни. Но в “Альтхейме” иногда работает только тупая, упрямая команда: вперёд.

Но тут интерфейс вспыхивает перед глазами, разрывая реальность на доли секунды:

Второе кровавое событие: "Ядовитый туман"

Начало через: 00:59:23

Зона поражения: весь сектор "Сумеречный лес"

Рекомендация: найти герметичное укрытие или противоядие

Сердце падает.

Чёрт.

Мы слишком далеко от руин, где был последний бункер. До следующего — минимум двадцать минут бега. У нас нет зелий, нет противоядия. Только ноги и остатки сил.

Я сжимаю руку Влада крепче, чувствую, как дрожит его ладонь.

На миг по коже проходит тёплая плотность — как если бы воздух вокруг грудной клетки стал жестче. Совместный щит. Он не лечит усталость, но держит нас в одном ритме, пока мы рядом. Я не должна к этому привыкать. Но тело запоминает.

— Вперёд, — я рывком поднимаю его, не давая себе времени на сомнения. — Там, за оврагом, должны быть пещеры.

Он кивает, с трудом сглатывает комок в горле, но выпрямляется. Его лицо блестит от пота, но в глазах появляется решимость. Мы снова бросаемся вперёд.

В моей голове вихрь образов и мыслей: карты, которые я тщательно изучала перед входом в "Альтхейм", обрывки воспоминаний о старых квестах, где упоминались эти пещеры. Перед глазами всплывают детали: узкие проходы, древние механизмы, и главное — та самая дверь. Герметичная, массивная, способная защитить от любой угрозы снаружи. Если она цела… Если только она не повреждена другими искателями…

Я мысленно отмечаю метки: три валуна — “поворот”, сухой ствол — “спуск”, каменная осыпь — “овраг близко”. Лес пытается сбить ориентацию одинаковыми стволами. Я не имею права дать ему это.

Влад не отстаёт. Его дыхание постепенно становится ровнее, хотя я вижу, как напряжены все мышцы его тела, как он стискивает зубы от усилия. В его глазах нет паники, только упрямая, почти звериная решимость выжить.

Это качество в нём вызывает у меня противоречивые чувства: его упрямство одновременно раздражает и цепляет. Он не умеет, он поздно, он “не про это” — но всё равно идёт. Не просит пощады у тела. И от этого внутри поднимается странное, неудобное уважение.

Его стойкость становится топливом для моего собственного упорства. Если он не сдаётся, то и я не имею права опустить руки.

Мы мчимся сквозь лес, ветви хлещут по лицу, корни пытаются поймать за ноги, но мы не обращаем внимания на эти мелкие препятствия. Я меняю хват: не тянуть его за кисть — он сорвётся, — а держать выше, за предплечье. Так меньше риск вывихнуть ему руку и меньше шанс, что он “отцепится”, если споткнётся.

Впереди уже виднеется тёмный провал оврага — наша единственная надежда на спасение.

Только бы успеть. Только бы добраться вовремя. Только бы дверь оказалась целой. Только бы…

Не думай. Считай. Дыши. Шаг.

***

Овраг открывается перед нами как-то резко. Его крутые склоны, покрытые скользким мхом и многолетней листвой, уводят вниз, в чернильную тьму. Воздух здесь кажется гуще, плотнее — он пропитан запахом разложения и сырости. Вонь гнили идёт прямо из земли. Она тут влажная и “живая” — как будто держит тебя за подошвы.

Мы начинаем спуск, и каждый шаг требует максимальной концентрации. Я иду первой, осторожно нащупывая опору среди мокрых камней и скользких корней. Мои пальцы дрожат от напряжения, когда я хватаюсь за выступы — камни предательски выскальзывают из-под подошв, а корни деревьев норовят запутать ноги.

Влад следует за мной, его горячее дыхание обжигает плечо.

— Осторожно, — шепчу я, когда он едва не теряет равновесие, хватаясь за выступающий корень. Его пальцы судорожно сжимают шершавую кору, и на мгновение я вижу в его глазах отражение первобытного страха.

Он кивает, не произнося ни слова, и его пальцы крепче смыкаются на коре. Мы продвигаемся медленно, дюйм за дюймом, но неумолимо — каждая секунда на счету.

Я заставляю себя не смотреть вверх, не представлять туман, который начнёт стекать сюда как вода. Когда он придёт — овраг станет трубой, где нечем дышать.