Альтхейм: игра на выживание

Глава 14. Слово правды

Катя

— Катя! — голос Влада пробивается сквозь вязкую муть, обволакивающую сознание. Он звучит глухо, издалека, но в нём хватает нажима, чтобы мышцы дёрнулись в ответ, а взгляд попытался собраться в одну точку.

С трудом поднимаю глаза. Мир качается, как при жаре: контуры плывут, цвета смазываются. А Влад стоит чётко. Прямо перед вожаком охотников, в паре шагов от меня. Плечи подрагивают от перенапряжения, но спина держит линию, подбородок поднят. В руках — обломок камня, неровный, грязный. Единственное, что оказалось под рукой.

— Отпусти её, — тихо, но твёрдо произносит Влад. Голос ровный, почти мягкий. От этого “почти” по коже проходит дрожь — слишком не в тон происходящему. — У нас ничего нет. Мы просто хотим выжить.

Вожак наклоняет голову. Взгляд соскальзывает с меня на Влада и цепляется за него, как крючок. В следующую секунду в лице появляется микро-сбой: короткое, недоверчивое “что?”, а затем раздражение, плотное, злое.

— Что ты? — он делает шаг вперёд, рука сама сжимается в кулак. Костяные пластины на доспехах трутся друг о друга, дают сухой скрип. — Ты думаешь, что…

Влад не даёт ему закончить.

Он говорит.

И это уже не та речь, которой он спорил со мной у костра или бормотал в панике на бегу. Голос становится ниже, плотнее. Слова ложатся ровно, без лишней эмоции — и именно этим режут.

— Ты помнишь, как тебя звали до “Альтхейма”? — Влад держит паузу ровно столько, чтобы она ударила. — Марк. Порт. Ты таскал ящики с рыбой. Ел рыбу с картошкой, потому что было быстро и дёшево. У тебя был лабрадор. Рыжий. Ты потерял его в пожаре.

Охотник застывает. Пальцы, ещё секунду назад готовые рвать и ломать, расходятся по миллиметру. Взгляд стекленеет, словно ему в лицо бросили фотографию из жизни, которую он вырезал из памяти.

Влад продолжает с тем же ровным темпом, как будто читает протокол — и от этого становится страшнее.

— Ты думал, что работа на “Нексус” даст тебе новую жизнь. Игра дала тебе только боль. Ты убиваешь, чтобы не дать ей подняться.

Тишина оседает на овраг тяжёлым пластом: ни щебня под ногой, ни дыхания. Только короткий звук — кто-то сзади сглатывает, слишком громко.

Интерфейс режет поле зрения:

Харизма: Влад использует "Слово правды"

Эффект: противник дезориентирован (шанс бегства: 80%)

Марк делает полшага, и колено под ним уходит в сторону. Он ловит равновесие, но руки выдают его: пальцы дрожат, сжимаются, разжимаются, будто пытаются схватить что-то, чего нет в воздухе.

— Я… я не… — голос ломается. Не жалкий. Потерянный. Сорванный с привычной маски.

— Иди домой, — говорит Влад. Мягко, но без просьбы. — Ты не убийца.

У Марка лицо дергается, словно он пытается удержать прежнюю форму. Не выходит. Он отступает. Ещё шаг. Взгляд блуждает, цепляется за камни, за руки своих, за пустоту. Жестокость уходит первой. Потом — привычная уверенность. Остаётся боль, сырая, голая.

Остальные охотники переглядываются. На секунду их строй расползается непониманием. Марк уже не с ними. Он разворачивается и уходит вниз по оврагу, растворяясь в тени.

Один за другим охотники отступают. Без слов. Без угроз. Даже тот, кого я ранила, тянет ногу по камням и ползёт прочь, не оглядываясь.

Я смотрю им вслед. Муть в голове отступает. Звуки возвращаются слоями: шорох листвы сверху, шаги по камню, хриплое дыхание Влада, стук крови в ушах.

Влад поворачивается ко мне. Лицо белое, губы пересохли, глаза ясные. Он протягивает руку.

— Вставай. Нам нужно идти.

Грудь сдавливает спазмами, то ли от пережитого напряжения, то ли от остаточного действия "Подавления навыков". Рёбра сводит судорогой. Воздух в лёгкие идёт рывками, горло царапает сухостью. Тело тяжёлое, как после долгой драки, где тебя били не по коже — по нервам.

Я дышу рвано, упираюсь ладонями в холодный мох, подтягиваю колени под себя. Пальцы плохо слушаются, но я поднимаюсь.

— Как ты?.. — выдавливаю я, поднимая взгляд на Влада.

Он стоит надо мной, чуть покачивается. Камень в руке опускается, как будто он вспомнил, что сжимает его уже слишком долго. На лице — слабая, растерянная улыбка, которая держится на честном слове.

— Эрудиция, — отвечает он тише. Рука поднимается к волосам, пальцы застревают, будто он не понимает, куда их девать. — Я… увидел. В интерфейсе. Когда он шагнул ко мне.Я смотрел на него — и пусто. Ноль вариантов. В интерфейсе мелькнуло окно, как ошибка. Секунда. Я успел прочитать только самое верхнее: имя. Дальше — как по инерции. Я схватил это, как хватают поручень на лестнице, когда нога сорвалась. И сказал вслух. “Слово правды”. Уровень — 75/100. Я сам не знал, что оно у меня есть. Наверное… набралось по дороге. Пока я бегал за тобой, пытался вникнуть, читал логи, историю… Я просто… попробовал. Без гарантии.

Пальцы у него снова сжимаются — пустой жест, как если бы он проверял: камень всё ещё здесь, реальность всё ещё держится.

Я хочу сказать, что он рисковал, что мог сорвать всё, что мы висели на волоске. Но язык липнет к нёбу, слова не встают в строй. Вместо этого рука сама хватает его за запястье. Кожа тёплая, влажная от пота. Пульс — быстрый, сбитый.

Хват получается слишком крепкий. Не “спасибо”. Проверка: живой? здесь? со мной?

— Время, — говорю я жёстче, чем планировалось.

Интерфейс вспыхивает перед глазами, подрезая мысль:

До начала события: 00:05:47

Цифры горят алым. Секунды откусываются одна за другой.

Где-то наверху воздух уже меняется. В нос забивается горькая сырость, по коже проходит ледяная полоска вдоль позвоночника, как предупреждение.

Влад кивает. Без слов подаёт вторую руку, помогает подняться. Ноги дрожат. Ступни скользят по мху. Я ставлю одну. Потом вторую. Тело соглашается.

Мы бежим.

Успеем. Должны.

***