Альтушка

Ловушка для душнил

В дейтинг-приложениях люди обычно ищут либо быструю дофаминовую инъекцию, либо иллюзию родства душ. Я не искал ни того, ни другого. К тридцати четырём годам моя жизнь напоминала реактор, у которого сорвало свинцовую обшивку: внутри скопилось столько перегретого пара, что рвануть должно было со дня на день — громко, масштабно, а моя собственная крыша была готова улететь, как в своё время многотонная крышка нефтехранилища в Капотне, улетевшая в небо после попадания своей же ракеты ПВО. За плечами остались два разрушенных брака с перерывом в семь лет, четырёхмиллионный ремонт в квартире, порог которой я так и не переступил как хозяин, и плотный, выматывающий шлейф из мануальной терапии, закрытых свинг-вечеринок и финала отношений с замужней госпожой из соседнего города. Мой мозг, разогнанный Пароксетином, требовал экстремальных доз стимуляции просто для того, чтобы не рухнуть в химическую депрессию. В Pure я сидел скорее по инерции. Охотничий инстинкт спал — у меня не было дефицита секса, у меня был дефицит смысла.

Моя анкета была ленивой нарциссической ловушкой. В тексте красовалась фраза «необиднен умом». Изначально я написал её реально с ошибкой, совершенно того не желая. Когда мне впервые указали на этот прокол, я испытал жгучий, уколовший эго стыд. Но так как я вечно пытаюсь проработать себя и вывернуть любую уязвимость в силу, я принял решение: не баг, а фича. Я оставил всё как есть, превратив ошибку в осознанную пасхалку. Ловушка для умных и душных девушек была взведена.

Рыбка клюнула поздно вечером.

«Извини за непрошенное мнение, но все же я скажу…» — высветилось на экране.

Она пришла восстанавливать лингвистическую справедливость. Я попытался перевести диалог в юмор, лениво подкручивая настройки своего привычного обаяния, но тут же получил по носу увесистым шлагбаумом:

«Я только хотела помочь тебе неоконфузиться, ты мне не интересен».

Она считала мой нарциссический вайб за пару секунд. Посмотрела на пару фоток, на неграмотную анкету и вынесла вердикт: перед ней глупый, самовлюблённый самец. И в каком-то смысле на тот момент она была права. Но ирония заключалась в другом: выставив этот превентивный забор, она выдала себя с головой. Девушки, которым действительно неинтересно, не пишут первыми ради исправления орфографии. Это была классическая игра в «приблизься-отвергни», первый симптом ментального танца, правил которого я ещё не знал. Но меня всегда непреодолимо привлекали девушки, проявляющие ко мне интерес, даже если они всеми силами пытались доказать обратное.

Диалог тёк на удивление легко. Когда я вбросил дежурное предложение выпить кофе, она снова выстроила баррикаду:

«Даже если мы встретимся, то не будем заниматься сексом».

Любой другой на моём месте начал бы оправдываться, спорить или агрессировать. Но мне было банально лень. Перенасыщенный дофаминовый марафон последних месяцев оставил после себя приятную сытость и циничное спокойствие.

«Фух, пронесло», — отшутился я.

Я не имел в виду, что она мне не привлекательна. Я имел в виду, что мне просто лениво напрягаться и соответствовать чужим ожиданиям. Моя тотальная ненавязчивость и отсутствие голода сломали её шаблон. Забор рухнул. Мы быстро, по-деловому согласовали время на следующий день.

В глубине души я до последнего ждал, что она слилась. В мире быстрых знакомств это обычное дело: люди загораются импульсом в полночь, а утром просыпаются в совершенно другом настроении и тихо исчезают. Но она не слилась. За час до встречи экран телефона ожил — свидание подтверждено.

Был конец ноября. Мерзкое, пограничное время года для нашего богатого северного городка. Температура на улице постоянно колебалась около нуля, переходя эту психологическую отметку то в одну, то в другую сторону: земля то подмерзала коркой, то превращалась в грязное месиво. Изморось висела в воздухе, въедаясь в стёкла дорогих внедорожников на парковке.

Местом встречи я выбрал небольшую кофейню прямо на первом этаже своего дома — элитной новостройки в самом центре. Я снимал здесь отличную, просторную однушку, и логистика обычно была просчитана до автоматизма: две минуты на лифте, и мы на месте. Но сегодня мне было откровенно лень. Я не планировал долгих прогулок или сложных сценариев. Натянул обычные джинсы, накинул сверху куртку нараспашку и просто спустился вниз.

Я пришёл первым. В зале пахло свежей выпечкой и молочной пенкой. Официантка принесла меню, а я коротко бросил, что подожду ещё человека, прежде чем делать заказ.

Я листал анкету в телефоне, разглядывая её снимки. С экрана на меня смотрела милая, симпатичная девочка. На фотографиях выделялись яркие цветные волосы и аккуратный пирсинг в носу. По манере общения и какому-то внутреннему маркеру я сразу предположил, что переписываюсь с феминисткой. И, честно говоря, именно это меня и зацепило. Идейные люди всегда были мне близки — в их категоричности и принципах чувствовался стержень, который так редко встретишь в серой массе.

Осталось сделать последний шаг. Я навёл камеру телефона на себя, поймал в кадр свой небрежный вид у окна, нажал на кнопку и отправил селфи в чат:

«Я на месте».

Отправил и заблокировал экран. Моя ловушка захлопнулась, часовой механизм сработал, и мне оставалось только смотреть на дверь, гадая, как этот виртуальный образ идейной девочки с цветными волосами разобьётся о реальность.