Аля и Зверь

16. Неприятности.

Я почувствовала, что еще секунда, и я сяду на пол и разревусь, и с безумным внутренним напряжением старалась собрать все силы, чтобы не допустить подобного конфуза. Краем глаза я видела, как отец медленно тянется ко внутреннему карману плаща, а мать заводит руку за спину. Они хотели меня защитить любым путем, даже если ради этого придется вступить в бой. Определенно, я совсем не знала этих людей, причем в одинаковой степени всех присутствующих. Странное поведение и столь непривычные манеры близких заставляли меня жутко нервничать, лишь подтверждая правдивость всей той невероятной информации, что вылилась на меня в последние дни. Как же следовало поступить?!

И пока что я не закончила задавать вопросы. Делать окончательные выводы по поводу всего было рано. Сейчас мне представлялся прекрасный случай, чтобы выяснить всю интересующую меня информацию, так что следовало спрятать совершенно лишние сейчас эмоции, и включить мозги.

– Тогда зачем ты помешал Безликому, если вы преследуете одну цель? – выдавила я, потирая висок.

– Не совсем одну. – мягко улыбнулся Кир.

Зачем же так улыбаться, когда сообщаешь столь убийственные вещи? И почему он так на меня влияет? Глядя на это идеальное лицо, я чувствовала себя как никогда слабой и абсолютно зависимой от этого человека, от любых его эмоций и поступков. Такое непривычное чувство. Мужчина был спокоен, и я почти физически ощущала, как он пытается внушить собственное спокойствие всем присутствующим. К сожалению, без наличия правдоподобных объяснений подобные внушения были малоэффективны.

– Я появился здесь год назад именно с этой целью. Но сейчас по некоторым причинам мои планы изменились.

– Что значит изменились? – уточнила мать, осторожно и медленно двигаясь, чтобы загородить меня собой.

Кир вздохнул, стараясь перебороть легкое раздражение. Опустившись на стул, он насмешливо оглядел моих защитников, подобравшихся, чтобы в любой момент скопом кинуться на Инквизитора, взяв количеством и внезапностью, и, подперев голову рукой, уточнил:

– Когда хотят причинить вред, не дарят фамильные браслеты.

И как красноречивая иллюстрация этих слов, из-за рукава его рубашки показался краешек серебристого украшения.

– Это правда? – кажется, оба родителя перестали дышать, а мать обернулась ко мне, и недоверчиво протянула дрожащую руку, чтобы оттянуть рукав фланелевого халата, скрывающий мой подарок.

Я пожала плечами. Что-то подсказывало, что я снова куда-то вляпалась. Возможно, странное лицо матери и побледневший отец, не отрывавший от меня своего изумленного взгляда. Определенно, первое место на том самом конкурсе пучеглазых гипножаб было бы его.

– Сними его, – одними губами прошептала мать, сверля глазами злополучный браслет, стыдливо выглядывающий из-под моего рукава.

– И не подумаю, – усмехнулся Кир, опережая мой собственный ответ.

– Что все это значит? – кажется, я слегка устала от этого непонятного спектакля, отчего мой голос прозвучал чуть более эмоционально, чем хотелось бы. – Объяснит мне кто-нибудь наконец?!

Кир резко поднялся, заставив родителей невольно отпрянуть.

– Это значит, что Главнй Инквизитор слов на ветер не бросает. И когда я сказал, что теперь ты принадлежишь мне, значит, так оно и есть. – Он протянул свои руки и, легко отодвинув мать, подхватил мои ладони, бережно сжав в своих.

– Ну а это что значит? – жалобно протянула я.

Отчего-то мне совсем не понравилось странное выражение его темных глаз и властные нотки в таком обычно мягком голосе. Я отняла руки и скрестила их на груди, с вызовом глядя на самопровозглашённого хозяина. Снова пришло запоздалое сожаление о том, что я в общем то совсем не знаю человека, что стоял передо мной. Крайне опрометчиво с моей стороны. Но как там говорят, сердцу не прикажешь? И что же, обвинять во всем не всю себя, а отдельный орган? Так что сожаление испарилось также быстро, как и возникло. Будем разбираться без глупых бесполезных сожалений.

– Ты принадлежишь мне, – сказал он уже мягче. Голос его заметно потеплел. Также мягко он высвободил мои руки из сердитого сплетения, и сложил их вместе, баюкая в своих ладонях. – А я тебе. И я поклялся защищать тебя и беречь всю свою жизнь. Мой фамильный браслет тому подтверждение.

Такой расклад меня, в общем то, устраивал. Хотелось смеяться и плакать одновременно. Смеяться от странного облегчения, и плакать оттого, что родители так и не расслабили своих напряженных поз. Значит, что-то всё-таки шло не так.

– Нападение на Инквизитора карается смертной казнью на месте, Лиана, вам ли не знать, – не оборачиваясь, все тем же мягким голосом произнес Кир, потянув меня за руки к столу.

Мать вздрогнула, выронив артефакт, который перед этим осторожно выудила из кармана. По полу со стеклянным звуком прокатился давешний шарик. Кажется Индиго, фамильный артефакт, он словно примагниченный, уткнулся в мою босую ногу. На автомате я наклонилась и подняла камешек, чтобы вернуть матери. Но та сделала шаг назад.

– Он твой, – резковато обозначила она.

Я лишь кивнула, не глядя опуская побрякушку в карман. Все мое внимание было приковано к Киру.

– Значит тогда, первый раз в метро, ты уже все знал про меня?

– Я не знал, – покачал головой он. – Это долго объяснять. Сядь.

Я послушалась. Его теплые ладони легли мне на виски.

– Закрой глаза.

– Нет! – тепло исчезло, и я открыла глаза.

Мать оттолкнула его руки, глядя неприязненно и зло. Эта концентрация негатива в моей маленькой кухне начинала изрядно раздражать.

– Это не по правилам! Я не позволю тебе ничего внушить ей!

Кир закатил глаза, не делая попыток сопротивляться и снова сел. Я почувствовала, что и без того сгустившийся воздух напитывается темной грозовой энергетикой. Мне нужны были ответы, а в такой атмосфере ничего, кроме банальной склоки, боюсь, не выйдет.

– Так. Давайте все сядем и успокоимся. Мы же адекватные цивилизованные люди. Давайте не будем доводить до валерьянки!