Алые паруса для мамы

Глава 23.

Анжелика, хлопнув дверью, отправилась на поиски управляющего. Она нашла его в каюте уже спящего. Но арт-директора это не остановило. Волгин едва успел натянуть халат и открыть дверь, как она влетела в его комнату, с порога высказывая свои претензии:

- Костя, с какого перепуга ты лезешь к моим подчиненным?

- Не понял, - удивленно захлопал глазами Волгин.

- Я про ситуацию с Цветочкиной. Почему ты меня в известность не поставил?

- А что такого? Я все решил. Князь тоже в курсе, - управляющий все еще не понимал в чем дело.

- Я не в курсе! Я к твоим горничным лезу? А ты какое отношение имеешь к Цветочкиной? – женщина почти кричала.

- Анжелика успокойся, - Волгин тоже начал раздражаться, - дело затронуло пассажиров вип-кают, я обязан был разобраться.

- Я знаю, как вы разобрались, обвинили во всех смертных грехах девчонку и довольны.

- Послушай…те, Анжелика Геннадьевна, - Волгин разозлился и перешел на официальный тон, - никто ваших сотрудников не увольнял. Какие ко мне претензии?

- Никаких претензий, Костя, - уже спокойнее, почти ласково ответила арт-директор, - пошли, кино будем смотреть.

Волгин, пыхтя от возмущения, отправился в спальню одеваться, и спустя минуту они оба заходили в помещение с множеством мониторов.

Там уже был капитан, он вызвал начальника службы безопасности, и они вместе пытались определить временной промежуток который нужно просмотреть.

Волгин заметно приуныл при виде Вадима Дмитриевича, а уж когда в ответ на его приветствие капитан молча бросил на него злой взгляд, Константин Сергеевич начал подозревать, что возможно он ошибся в ситуации с Цветочкиной. От этого предчувствия у него тоскливо заныло где-то в районе копчика.

Анжелика Геннадьевна демонстративно игнорировала капитана.

Наконец они нашли архивный файл с записью из нужного лифта в тот самый вечер.

Видео было коротким, но от того не менее тягостным. Еще до момента появления в кадре Ники присутствующие уже понимали, что увидят кадры нападения на нее, слишком кипела от праведного гнева арт-директор, подавляя окружающих своей уверенностью.

Досмотрев, Волгин как-то сжался, мысленно прощаясь со своей должностью, начальник службы безопасности лихорадочно соображал, кто из его подчиненных был в тот день дежурным у мониторов. Линник зло смотрела на мужчин.

Капитан тихо спросил у Анжелики:

- Где сейчас девушка?

- Я ее отпустила, у нее завтра выходной, - Анжелика Геннадьевна царственно поднялась со стула, - будет послезавтра. У вас есть время придумать извинительную речь, - и ушла, оставив их одних.

Зорин встал и сказал, не глядя на оставшихся мужчин:

- Алексей Николаевич, я жду вас завтра с докладом: кто дежурил в тот день, почему этот случай остался незамеченным и что необходимо для того чтобы в дальнейшем подобного не произошло. С этого дня я лично буду контролировать работу вашей службы. Будет проведена проверка: от ведения документации и исправности технических средств до исполнения должностных инструкций каждым из сотрудников службы безопасности. Пока обещать могу лишь то, что на своих должностях останутся не все.

Капитан говорил негромко, внешне оставаясь вполне спокойным, но по его напряженным плечам и пылающему взгляду было очевидно – Зорин в ярости.

- Вадим Дмитриевич, вы же знаете, у нас никогда подобного не было…, - начал бормотать в свое оправдание начальник службы безопасности, но его оборвал капитан.

- И не будет. По вам, Константин Сергеевич, я завтра решу.

Капитан направился в сторону выхода, но вдруг остановился, будто вспомнил что-то важное:

- В ваших интересах не допустить разглашения этой информации среди остальных сотрудников и пассажиров. Хватит слухов на моем корабле.

Зорин вышел из операторской и сам не понял, как оказался на верхней палубе, на своем любимом месте. Очнулся лишь увидев свое кресло. В памяти всплыл образ сидящей в нем девушки, зябко обхватившей свои плечи. В груди с новой силой заныло, и Вадим облокотился на перила, не в силах стоять прямо, уронил на руки голову.

В отсутствии подчиненных ему уже не нужно было контролировать свои чувства. И его затопило чувство вины. Сейчас, узнав полную картину произошедшего, все встало на свои места. Он понял и причину подавленного настроения Ники в тот вечер, и испуганный взгляд на лестнице, и после - холодную вежливость. Лишь о видео из лифта он старался не вспоминать, слишком большим было искушение прыгнуть в море – нет, не топиться, немного охладить разгоряченную голову.

«Идиот, кретин, безмозглый осел, - мысленно костерил себя Вадим, - что я там плел о самоуверенных глупцах, как можно было не замечать очевидного. Стыдно. Как в глаза ей посмотреть. Как слова найти. Не простит. Сам себя не прощу. Должен был защитить ее и как мужик, и как капитан. Только сильнее обидел».

Долго Зорин стоял, пытаясь придумать что-то, что сможет загладить его вину, но все его мысли упирались в стену: «Не простит». Пока решил лишь одно: даже если не сможет реабилитироваться, как мужик то, как капитан сделает все, что от него зависит.

Уже светало, когда Вадим вернулся в свою каюту, даже не посмотрев в сторону заправленной кровати, переоделся и отправился наводить порядок на корабле.