Алые паруса для мамы

Глава 29.

Утром капитан был на мостике, когда к нему подошел начальник службы безопасности и сказал:

- Доброе утро, Вадим Дмитриевич, я знаю, что вы в курсе и сами сказали, что разберетесь, но все же, что делать с Цветочкиной и ее сыном? - Алексей Николаевич демонстрируя свое возмущение, развел руками, - детский сад, ей богу.

- А что вы предлагаете? – с непривычной улыбкой поглядывая на безопасника, спросил капитан.

- Вариантов не много: уволить и высадить на берег или официально разрешить проживание ребенка с мамой.

- Что делать? Ничего. Я уже распорядился, чтобы мальчика оформили, как пассажира. Вас что-то смущает? – спросил капитан, видя как у Алексея Николаевича глаза на лоб полезли, ведь он этот вариант озвучил «в порядке бреда».

- Нет. Ничего, если вы распорядились, то все нормально, - и смущенно кашлянув, начальник службы безопасности ушел.

Это утро обошлось без Ваниных приключений, мама проснулась одновременно с сыном и теперь Цветочкины и Алена собирались в клуб.

Вдруг в дверь деликатно постучали. Девушки испугано переглянулись, но поняв, что Ваню прятать поздно Алена с обреченным видом открыла дверь. На пороге стоял и улыбался заместитель управляющего судовым отелем Михаил Афанасьев, или попросту Мишаня, как его из-за молодого возраста и легкого характера называли члены команды корабля.

- Здравствуйте девушки, привет Ваня, - весело поздоровался со всеми присутствующими парень, поразив их своей осведомленностью, потом обратился к кому-то в коридоре, - заносим, - и отошел от двери, давая проход двум техническим сотрудникам, несшим небольшую детскую кровать.

Они деловито оглядели комнату, аккуратно поставили на свободное место кровать и молча ушли. Ника с Аленой в полном шоке могли лишь хлопать глазами. Вслед за рабочими вошла горничная с постельными принадлежностями, ловко заправила постель, положила подушку и одеяло, и ласково улыбнувшись глазеющему на происходящее из-под маминой руки Ване, вышла из комнаты.

Мишаня, все также весело, обратился к Нике:

- Тебе надо отнести на ресепшен документы на ребенка, а  потом зайти к Анжелике Геннадьевне, она просила. Ну все, пока, - и собрался уйти.

Алена перехватила парня у порога:

- Мишаня постой, что все это значит? Нам здесь всем очевидно, что ребенок против правил, почему вместо того чтобы оправдываться и собирать вещи, мы получили кровать для Вани?

- Я сам подробностей не знаю, но принести сюда кровать и оформить ребенка - это распоряжение капитана. А почему он так решил, можете сами у него спросить, - со смешком добавил Миша.

- А почему ты пришел, а не Волгин? - все не унималась Алена.

- Так Волгина уволили уже, а завтра высаживают на берег. Я приступил к обязанностям управляющего, - мужчина будто невзначай поправил бейджик на груди, и точно, там было написано — управляющий.

- Понятно, почему ты такой довольный, - догадалась Алена.

- Поздравляем тебя, - искренне сказала Ника.

Мишаня подмигнул девушкам и вышел из комнаты.

Немного оправившись от шока, Алена с Ваней пошли в клуб, а Ника с документами на ресепшен, после к Анжелике Геннадьевне. Арт-директор пожурила девушку, но больше веселилась, как им с Айлин такое в голову пришло.

Ника же прибывала в каком-то ступоре. Совсем другой реакции она ожидала, в случае если нелегальное присутствие Вани на корабле раскроется. Она внутренне была готова к скандалу и увольнению, но никак не к разрешению на присутствие ребенка. И абсолютно точно не понимала, что ожидать дальше и как реагировать самой. Единственное в чем она была уверена – благодарности она не чувствовала, хотя было ощущение, будто она что-то не поняла в характере и поступках капитана.

Зорин же прибывал в приподнятом настроении, он в это время наблюдал с верхней палубы за игрой детей. Аниматоры возле детского бассейна устроили для малышей праздник мыльных пузырей. Счастливый галдеж был слышан по всему кораблю. Капитан теперь без труда выделял из пестрой толпы светловолосого шустрого мальчишку, который успевал и надувать пузыри и бегать их лопать. Причем делал он это без остановки и с таким азартом, что Вадим не мог оторвать взгляд от озорника, как и не мог сдержать улыбки.

Нет, любить детей от этого Зорин не начал, но теперь мог признать, что некоторые из них вполне милы и забавны. Особенно один, опять в желтой кепочке который.

Вечером Цветочкины укладывались спать. У Вани теперь была своя кровать, и глядя на восторг по этому поводу своего ребенка Ника, наконец, мысленно порадовалась, что все так легко разрешилось.

- Мам, мам, - а ты знакома с капитаном? - неожиданно спросил мальчик.

- Да, знакома, - ответила мама, удивленно глядя на сына.

- А он тебе нравится?- еще более неожиданный вопрос задал ребенок.

- Нет, конечно, что за вопрос? – еще более пораженно посмотрела на ребенка Ника.

- Жаль. Мне кажется, он мог бы стать твоим принцем, - задумчиво продолжал шокировать маму сын.

- Ваня, - строго ответила мама, - мне не надо никаких принцев, не фантазируй, пожалуйста.

- Но ты подумай об этом, вариант рабочий, - деловито порекомендовал мальчик.

- О, Господи, - взмолилась мама, - где ты берешь эти выражения? Давай спи уже.

Мальчик заснул, а Ника еще долго не могла уснуть, вспоминая слова сына: «Он мог бы стать твоим принцем», и так горько было от этих мыслей, сынок сам того не понимая задел еще не успевшую затянуться рану. Ника тоже чувствовала, что между ней и Вадимом что-то вспыхнуло, и было до слез жаль, что это что-то было так грубо оборвано.

Наступает утро. Просыпается Ваня.

И опять ему совершенно нечем заняться. Скучно. На глаза ребенку бросился кораблик, который он подарил маме, и она обрадованная поставила его на самое почетное место на полочке. Ваня вспомнил, что так и не испробовал, как тот держится на воде и, достав его, отправился проводить испытания в сторону бассейна. А почему нет? Он ведь теперь законный пассажир.