Алые паруса для мамы

Глава 32.

Волгин готовится к высадке в порт, вчера он пил и буянил, но сегодня уже собрал чемоданы и был готов попрощаться с «Князем Игорем» навсегда. Он шел по коридорам корабля, встречая притворно сочувственные взгляды персонала.

- Ах, Константин Сергеевич ну как же так? Как же так? – трагично вздыхала ему вслед самая возрастная уборщица тетя Валя.

Но он не мог уйти, не сказав напоследок Анжелике Геннадьевне все, что в нем накипело.

Константин Сергеевич застал госпожу Линник в своем кабинете одну, за работой с документами.

Едва войдя в комнату, он ударил по столу и скинул все, что на нем находилось: бумаги, ноутбук, канцелярские принадлежности. Часть документов полетела в Анжелику. Она вскочила с кресла и, в полном шоке от происходящего, воскликнула:

- Волгин, ты совсем с ума сошел!?

Бывший управляющий яростно зашипел на арт-директора:

- Добилась своего, ледяная стерва! Но знай, я этого тебе не забуду, по всей Быковской империи разнесу, каким местом ты себе эту должность заработала. Только строишь из себя королеву фригидную, а на самом деле - девка продажная, да еще и не первой свежести.

- Прекрати! Ты сам не понимаешь, что ты несешь! – пыталась остановить поток льющейся на нее грязи Анжелика, от потрясения у нее даже не получалось крикнуть во весь голос, и слова получились глухими.

А Волгин все не унимался, его голос звучал все громче и истеричнее:

- Что я несу? Думаешь здесь хоть кто-то не знает, что ты спишь с капитаном? И от этого чувствуешь себя хозяйкой лайнера! Делаешь что хочешь, любое финансирование для тебя! Твой любовник исполняет все твои...

Константин Сергеевич не смог договорить фразу из-за крепкой руки, которая схватила его за шкирку. Его застегнутая на все пуговицы рубашка вместе с дорогим галстуком натянулись, прекращая поток воздуха в Волгина и поток брани из него.

Потом эта же рука развернула задыхающегося крикуна, и Волгин увидел, как вторая такая же огромная рука вначале отлетела от него на большое расстояние, а потом, сжавшись в кулак, стремительно стала приближаться, а с ней и смерть бывшему управляющему.

- Павлик не надо, ради Бога! – взмолилась Анжелика, правильно оценив и размах плеч, и размер кулака взбешенного мужчины, этим криком предотвратив убийство в своем кабинете.

Паша мрачно кивнул Анжелике Геннадьевне и также молча, за шкирку вытащил трепыхающегося Волгина в сторону технических помещений.

Там он нашел большой кусок мыла и, не разворачивая упаковку, засунул Волгину в рот. После, вместе с мылом перевернул его вверх ногами и несколько раз, в полной тишине мокнул головой в унитаз.

Константин Сергеевич молчал и не сопротивлялся, этим сохраняя себе жизнь.

Паша чуть пришел в себя, вытащил Волгина из туалета, развернул в сторону технической лестницы и, отвесив неслабый пинок под зад, отпустил бывшего управляющего на свободу, а конкретнее – вниз по лестнице.

Константин Сергеевич летел вдохновенно, не останавливаясь, мимо ресепшена, мимо поста охраны – прочь из этого жуткого места. Больше на лайнере его не видели.

И только тетя Валя тихим матом вспоминала бывшего управляющего отмывая лужу оставленную перепуганным Волгиным в кабинете Анжелики Геннадьевны.

Все еще злого Павлика утащили к себе аниматоры. Девочки принесли успокоительного и для него, и для Анжелики Геннадьевны, ее тоже привели в комнату аниматоров, пока у нее в кабинете шла уборка и дезинфекция. Мальчики приволокли коньяк, и обсуждение происходящего пошло веселее.

Кто-то веселился обсуждая конфуз Константина Сергеевича, кто-то возмущался его словам, а Анжелика абсолютно круглыми глазами смотрела на Пашу. От кого, от кого, а от этого немного рассеянного увальня она не ожидала подобного поступка.

Павлик же, напротив избегал смотреть на арт-директора, ему было стыдно, что она услышала такие гадкие слова в свой адрес. Он не должен был допустить, что кто-то посмел обидеть эту прекрасную, безупречную женщину. И Паша, чтобы не встречаться с ней взглядами, почти сразу же ушел, не обращая внимания на протесты шумных актеров.

Он направился в бар, не хотел оставаться в одиночестве. Все внутри него клокотало от ярости, он очень жалел, что не врезал по физиономии мерзавца. Взял у бармена бутылку и ушел к самому дальнему столику, надеясь, что алкоголь немного ослабит желание втащить кому-нибудь кулаком со всего размаха.

Стоит отметить особенность Паши, сколько бы он не выпил, по его внешнему виду было очень трудно определить опьянение, даже в стельку пьяный, он создавал впечатление абсолютно трезвого человека.

Павлик уже допивал вторую бутылку, когда к нему подсел Мишаня. Он пожал руку программиста и сказал:

- Ну, слушай, ты крут! Очень здорово ты за Анжелику вступился, мы тебя все зауважали! – потом спохватился и добавил, - мы тебя и раньше уважали, а теперь еще больше.

Миша сидел и с доброжелательной улыбкой разглядывал Павлика.

А тот сидел и думал:

«Не помогает коньяк, все равно кому-нибудь вмазать хочется. Может этому? Да, пока не сделал ничего плохого», - и Паша тяжело вздохнул.

Мишаня по-своему истолковал этот вздох и сказал:

- Ты не переживай, ничего тебе за этот дебош не будет, все свои люди, все понимаем, - и подмигнул парню.

А Паша не понял эту фразу и удивленно посмотрел на нового управляющего.

- Я о том, что наша Анжелика Геннадьевна красавица каких мало, но попробуй приглядеться к другим девушкам, здесь тебе явно ничего не светит.

Павлику от этих слов стало еще горше, Мишаня не сказал ему ничего нового, но услышать это со стороны было неприятно.

- Нет, я не в этом смысле, - опять спохватился Миша, увидев как поникли могучие плечи программиста, - ты у нас парень видный, - Паша хмыкнул, услышав эту фразу, - просто и в самом деле ее связывают давние отношения с Зориным. Так что лучше забудь о ней.