Алые паруса для мамы

Глава 36.

Павел Виноградов, проснувшись утром не сразу понял, где он находится, а когда вспомнил все что натворил вчера - ужаснулся. И как пытался избить капитана, и как разломал новую аппаратуру, но самое страшное, это то, что при всем этом он кричал об Анжелике Геннадьевне.

Паша сидел на кровати, обхватив руками голову, и проклинал свою дурость и алкоголь, которые толкнули его на эту сумасшедшую выходку. Таким его и увидел капитан, когда вошел в карцер.

Паша сразу же поднялся, увидев Зорина и, показав на красную щеку капитана виновато спросил:

- Это - тоже я?

Вадим Дмитриевич потрогал след от пощечины и снова не удержался от улыбки.

- Нет, не вы, но к вашей выходке это тоже имеет отношение, - загадочно ответил Зорин.

Он взял единственный стул, поставил его в центре и сел, жестом разрешая Павлу присесть на кровать.

Несколько секунд мужчины смотрели друг на друга. Вадим Дмитриевич задумался о том, что он давно знает Пашу, часто его видел и разговаривал с ним, но только сейчас по-настоящему смог его разглядеть. Почему-то в памяти капитана Павел был неуверенным, неуклюжим, толстым парнем. Но сейчас, приглядевшись, Зорин видел перед собой сильного, очень крупного молодого мужчину, с умным, проницательным взглядом, ни какой неуклюжести или неуверенности в его жестах и взгляде не было. Конечно, сейчас он выглядел помятым после вчерашней драки, но это было объяснимо.

Виноградов молчал, тоже рассматривая капитана, ожидая, когда тот начнет свою обвинительную речь. Зорин прервал молчание:

- Как вы себя чувствуете? – ласково спросил он, не смог отказать себе в издевке над провинившимся парнем.

- Спасибо, хорошо, - невесело усмехнулся Паша.

- Набить мне морду, больше не тянет? – вежливо продолжал беседу Зорин.

- Уже нет, - также вежливо ответил Паша.

- А что так? – притворно удивился капитан.

- Вадим Дмитриевич, - Паша решил прервать этот насмешливый диалог, - я очень виноват. Простите. Я напился и пошел буянить, и я за все отвечу, только, пожалуйста, пусть это все не коснется Анжелики Геннадьевны.

Зорин уже серьезно ему ответил:

- Павел Анатольевич, я все знаю, и что вы заступились за Линник, и как наказали Волгина, и что поверили слухам обо мне и Анжелике Геннадьевне. Знаю, что вы влюблены в нее, хотя сейчас уже ни для кого из руководящего состава и службы безопасности это не является секретом.

Паша опустил голову.

- Но вся эта Санта-Барбара меркнет в сравнении с тем, что вы в пьяном угаре разгромили капитанский мостик, - продолжил Вадим Дмитриевич, - нанеся большой материальный ущерб кораблю и подставив себя под уголовную статью.

- Я оплачу все что сломал, мне нужен только телефон, чтобы связаться с моим бухгалтером, - Паша поднял голову и уверено посмотрел в глаза капитану, - я сам закажу оборудование, демонтирую испорченное и помогу установить новое. Вместе с доставкой, думаю, это займет не больше недели.

Зорин удивленно смотрел на программиста, имеющего собственного бухгалтера. Это было, мягко говоря,  неожиданно.

- Там ущерб не меньше ста тысяч долларов, - недоверчиво уточнил Вадим Дмитриевич.

- Я знаю, я инженер, я сам все это устанавливал и, конечно, изучил документацию. Производитель, поставщик, технические характеристики оборудования – я все решу.

- То, что вы хороший специалист мне известно, меня волнует другое. Откуда вы возьмете такую внушительную сумму? – капитан смотрел на Виноградова с все большим интересом.

- Я начал писать программы лет с двенадцати, а в четырнадцать уже довольно успешно их продавал. Мои работы используются по всему миру, это неплохой, вполне прибыльный бизнес. Поэтому о возмещении ущерба не беспокойтесь, - Паша говорил спокойно, как о чем-то само собой разумеющимся.

Теперь Зорин опустил голову, но только за тем, чтобы спрятать рвущийся наружу нервный смех.

«Нет, ну что за корабль у меня. Тайны, интриги, расследования, спрятавшаяся от всего мира театральная прима, теперь еще и подпольный миллионер. Не лайнер, а Ноев ковчег – каждой твари по паре».

- Хорошо, Павел, я уже решил, что не буду пускать дело в ход, возьму всю ответственность на себя, со свидетелями этой истории я уже переговорил, чтобы они молчали.

Виноградов с надеждой взглянул на него. Капитан со вздохом продолжил:

- Вы должны понимать, что не в моем характере скрывать подобные нарушения, но здесь замешана репутация женщины, которую я очень уважаю и не хочу, чтобы она пострадала. Хоть и не это главная причина того что я покрываю вас. Я сам невольно оказался в похожей ситуации поверив слухам и поступив как ревнивый подонок, подставив под удар невиновного человека. Поэтому я не могу, не имею права осуждать вас теперь. Напротив, я завидую вам, у вас хватило смелости заступиться за свою любимую, и пусть вы наломали дров, в трусости или подлости вас упрекнуть нельзя.

Теперь удивляться пришла очередь Павлу, он не ожидал такой откровенности от Вадима Дмитриевича и был признателен за нее.

- Ну и да - то, что вы возместите ущерб, здорово облегчит мне жизнь, - все же не удержался от усмешки капитан.

Зорин поднялся, за ним и Паша. Капитан первый протянул все еще немного потерянному парню руку и тот горячо пожал ее.

- Но вы должны понимать, что это первый и последний раз, когда вы употребили спиртные напитки на корабле, - строго добавил капитан.

- Безусловно, не сомневайтесь, - ответил Паша.

Вадим Дмитриевич вышел из карцера, чтобы отдать распоряжение о снятии ареста с Виноградова.